Татарская диаспора Северо-Западного Китая была сформирована более 150 лет назад татарскими купцами, которые активно вели торгово-посредническую деятельность со странами Средней и Центральной Азии. Изучение истории формирования и жизни диаспоры в иноязычном пространстве требует особо пристального внимания.

Начало формирования татарской диаспоры можно датировать 1830 годом, однако число татар в этот период было незначительным, основной поток татарского населения приходится на 1850-е годы, после подписания между Россией и Китаем Кульджинского договора1, который позволил официально вести торговую деятельность русским и татарским купцам.

С приездом татарского купечества в такие крупные торговые города Северо-Западного Китая, как Кульджа, Чугучак и Урумчи, начинается полноценная жизнь татарской диаспоры, а именно: открываются мечети, медресе, приглашаются выдающиеся религиозные деятели из Казани и не только. Одним из таких знаменитых духовных деятелей татарской диаспоры Северо-Западного Китая был Кашфласрар хазрат. История его жизни и вклад в развитие духовно-нравственного воспитания татарской молодежи не освещалась в научных изданиях и не привлекала внимания исследователей.

Кульджа – город в верховьях реки Или. Крупный торговый город Синьцзяна в XIX–XX вв., который играл заметную роль в торгово-экономической жизни России и Китая. Благодаря торгово-посреднической деятельности татарского купечества, в период с 1830 по 1851 гг., в Кульдже формируется начальный пласт татарской общины.

В 1880 году на деньги купеческой семьи Желкибаевых в Кульдже возводятся первая татарская мечеть и двухклассное медресе. В связи с увеличением численности татарского населения в Кульдже и, соответственно, большим потоком учеников в 1885 году медресе расширяют, а также строят десятикомнатное общежитие. В 1900 году медресе вновь перестраивают.

В Кульдже также действовала школа для девочек при доме Маймуны абыстай. В медресе наравне с религиозными предметами преподавались природоведение, кулинария, счет, рукоделие.

В конце XIX по приглашению купца Ситдика Габитова в Кульджу приезжает Кашфласрар Вагапов, которого назначают имамом в местную татарскую мечеть, кроме того, имам занимается преподавательской деятельностью в новом медресе, расположенном рядом с мечетью. Относительно точной даты приезда имама в Кульджу сведения во многих воспоминаниях расходятся. Например, академик, уроженец города Кульджа, М. Усманов пишет, что приезд Кашфласрара датируется 1899 годом, аргументируя тем, что в 1950 году было отпраздновано 50-летие религиозной деятельности хазрата [3, с. 43]. Эту дату указывает и М. Ерзин [4, с. 130]. М. Чанышев в своем исследовании «Кытайда татар мәгарифе тарихы» (История татарского образования) отмечает 1881 г. [5, с. 61]. Татарский ученый-историк, представитель татарской диаспоры в Кульдже Хафиз Саттар Салях пишет о 1893 г. [6, с. 75]. Вследствие такой вариативности мы не имеем возможности указать точную дату переезда имама.

Кашфласрар хазрат-имам кади (шариатский судья) родился в 1858 году в Малмыжском уезде Вятской губернии, в деревне Пижмар, в семье Фатхитдина муллы. Окончив начальную школу в своей деревне, он продолжил обучение в Казани, а затем в Астрахани и далее в Бухаре, где получил чин муллы. Свободно владел арабским, персидским, турецким и русским языками. Хорошо образованного, молодого муллу Кашфласрара пригласили в Кульджу. Первоначально, еще до постройки нового медресе, он вел занятия в одной из комнат своего дома, а его жена обучала девочек [7, с. 14].

В своей педагогической деятельности Кашфласрар Вагапов придерживался кадимистского направления, но и методы джадидизма в преподавании не исключал. Кроме религиозных предметов его ученики изучали математику, татарский язык и литературу [8, с. 6].

Под руководством Кашфласрара Вагапова работал и библиотечный зал, в котором читатели могли знакомиться с периодической печатью, издаваемой в России, в частности в Казани, в Турции, а также с религиозной, художественной и научной литературой [5, с. 63].

Помимо духовно-религиозной деятельности имам занимался и обыденными делами мусульманского населения, а также благоустройством города. Например, руками Кашфласрар хазрата был выращен фруктовый сад, который радовал всех жителей Кульджи [7, с. 13]. Представители местного населения с глубоким уважением и любовью относились к имаму и его деятельности, многие вспоминают, что он не только воспитывал детей, но и принимал непосредственное участие в судьбе взрослых, а также прикладывал все усилия для сохранения той или иной семьи.

В результате его деятельности среди татар города не было неблагополучных семей. Помимо этого, хазрат мог разрешить любую общественную проблему. Например, «в период его работы имамом в Кульдже у рабочих не было выходных. Даже на заводе у известного капиталиста Мусабаева не было выходного дня. Кашфласрар хазрат обратился по этому вопросу к высокопоставленным горожанам, доказывал свою правоту с помощью сур и аятов из Корана, в результате добился того, что был установлен один выходной день в неделю» [7, с. 14–15]. Благодаря неустанному труду по распространению образования и укреплению дружеских отношений между народами хазрат прославился как мудрый и справедливый имам не только среди татар, но и среди других наций Кульджи [7, с. 14]. Поэтому в Кульдже его называли не хазрат, а Ногай Дамулла (татарский большой/старший мулла) [7, с. 14], что свидетельствовало о глубоком уважении и общенациональной признательности.

В период репатриации (1953–1956 гг.) эмигрантского населения в СССР вклад татарского муллы был значителен. Благодаря его метрической книге, которую он вел с момента обоснования в Кульдже, были выданы паспорта и свидетельства о рождении всем татарским репатриантам. Тауфик Абдыкеев вспоминает: «В 1954 году нас выпустили из Китая по документу, который выдало консульство СССР, подписанное Кульджинским дамуллой Кашфласраром. По его метрическим книгам выдавались свидетельства о рождении. Такой документ выдавали только нам – татарам, уроженцам города Кульджа»2. К сожалению, после завершения репатриации след метрической книги теряется. На сегодняшний день нет сведений о том, где и в каких архивах она находится.

Несмотря на практически массовое переселение татар, уже будучи в преклонном возрасте, хазрат пожелал остаться в Китае. В 90-летнем возрасте, без объяснения причин, Кашфласрар хазрат Вагапов был заключен в китайскую тюрьму. «Старик, который прожил всю жизнь с молитвой, который призывал людей к благочестию и здоровому образу жизни, заложил и вырастил огромный фруктовый сад, был арестован» [7, с. 14].

Умер Кашфласрар хазрат в 99 лет, в 1957 году 29 марта. Выражая уважение к хазрату, его табут, передавая с рук на руки, несли семь километров до кладбища [6, с. 74]. «Местные жители отрывали лоскутки от ткани, покрывавшей табут, считая Кашфласрара святым человеком» [9, с. 102].

Таким образом, можно сделать вывод, что Кашфласрар Вагапов был значимой фигурой в Кульдже. Из истории жизни и деятельности татарского муллы Кашфласрара хазрата видно, каким глубоким уважением и признательностью он пользовался не только среди своего народа, но и среди представителей других наций. Неустанное стремление к справедливости, распространению образования и укреплению дружеских отношений сделали его истинным символом мудрости и добродетели. Религиозно-просветительская деятельность хазрата помогала сплотить социальную силу в лице молодежи, которая в дальнейшем могла сохранить религиозную, культурную и историческую традицию татарского народа.

1. Договор был подписан 25 июля 1851 г. Кульджинский договор стал главным пунктом в развитии русско-китайских отношений на территории Центральной Азии. Значимость данного договора выходила за рамки простого торгового соглашения, подписанный договор подчеркивал отказ Цинской империи от своих притязаний на территории нынешних Казахстана и Киргизии, а также способствовал формированию юридической основы официальных российско-китайских отношений в приграничных районах Центральной Азии [1, с. 99]. Кроме того, после подписания данного договора русские купцы могли беспрепятственно пересекать границу Западного Китая. Статья №4 договора гласила: «Русские купцы имеют при себе старшину (караванбаша), который при следовании каравана в Или (Кульджу) по прибытии на китайский пикет Бориходжир – а по прибытии в Тарбогатай (Чугучак) на первый китайский пикет, представляет караульному офицеру билет своего государства; означенный офицер, записав число людей, скота и вьюков с товарами, отпускает караван в сопровождении же офицера и солдат от пикета до пикета. В дороге не позволяется ни солдатам, ни купцам делать друг другу какие-либо обиды и стеснения» [2, с. 58]. Ко всему прочему китайское правительство отвело российским купцам места для постройки домов и складных магазинов для товаров [2, с. 60]. Последний пункт давал надежду на усиление позиций российского купечества в Кульдже и Чугучаке. 2. Интервью с Т.А. Абдыкеевым. Август, 2023 г.