В ходе исследования ирано-грузинских взаимоотношений при Сафавидах обращают на себя внимание первые попытки шаха Исмаила (араб. Исма‘иль) закрепить свои притязания на Восточную Грузию, которая в источниках именовалась Гурджистаном. Опираясь на кызылбашей – племенной союз с чертами дервишского братства, названных «красноголовые» в честь двенадцати шиитских имамов, он сумел объединить Иран. Для Сафавидов, вовлеченных в ожесточенную борьбу с Османской империей за доминирование в регионе, важнейшим приоритетом являлось утверждение собственного контроля над территориями, что определило их дальнейшие шаги.

К началу XVI в. Грузия распалась на отдельные политические единицы, однако царство Картли со столицей Тбилиси сохраняло свое значение центра грузинской государственности и культуры. Несмотря на внешнее давление, оно оставалось олицетворением единства грузинского народа и опорой в борьбе за сохранение национального самосознания. Вражеские силы стремились всегда заполучить сердце грузинского царства – Тбилиси. Возведение шиитской мечети в городе положило начало постепенному росту шиитского влияния в регионе. Исследование построено на базе следующих источников: «Картлис Цховреба» – сборник средневековых летописей, сложившийся в первой четверти XII в.; «История царства Грузинского» Вахушти Батонишвили (1696–1757), историка и географа, сына царя Вахтанга V (1658–1675); «Тарих-и ‘алямара-йи Исма‘иль» («Хроника Исмаила — украшение вселенной») – анонимное повествование, составленное в конце XVII в.; «Тарих-и джаханара» («Летопись – украшение мира») кади Ахмада ибн Мухаммада аль-Гаффари (ум. в 1568), завершившего свой труд в 1564-65 гг. и посвятившего его шаху Тахмаспу I (1524–1576); «Ахсан ат-таварих» («Лучшая из летописей») Хасан-бека Румлу (1531/2-?), который в первом томе изложил события 1405–1494 гг., а второй посвятил правлению сафавидских шахов Исмаила I, Тахмаспа I, Исмаила II (1576–1577) и приходу к власти Мухаммада Худабанде (1578–1587); а также травелоги французских путешественников Жана Шардена (1643–1713), Жозефа Питтона де Турнефора (1656–1708) и др. Анализ данных источников восстанавливает историю мечети Исмаила, которая простояла более четырех веков.

Первые походы кызылбашей на грузинские земли были направлены на установление эффективного контроля династии Сафавидов в регионе. Впоследствии политический вектор дополнился попыткой религиозной экспансии. Грузинские источники сообщают о мерах, предпринятых кызылбашами, для распространения в Картли шиитского ислама. По словам Бери Эгнаташвили, шах Исмаил выступил из Агджакале и захватил Тбилиси, заняв городскую крепость. После разграбления церквей и монастырей он распорядился возвести шиитскую мечеть около Метехи [1, с. 356]. Вахушти Батонишвили, как и Бери Эгнаташвили, ничего не писал о насильственном обращении населения Тбилиси в ислам. Он подверг сомнению пребывание Исмаила в столице, отмечая, что в 1522 г. город оказался в руках верного полководца шаха – Див-Султана Румлу [2, с. 199].

Мечеть у Метехского моста в Тбилиси, скорее всего, была им отреставрирована и названа в честь шаха. Повествование о взятии Тбилисской крепости Исмаилом в житии перекликается с описанием захвата Тбилиси хорезмшахом Джаляль-ад-дином (1220–1231). Путаница могла возникнуть в результате некоторого искажения летописных сведений, устной передачи и таким образом распространилась в грузинской историографии. Это предположение подтверждается тем, что после поражения от османов на Чалдыранском поле (недалеко от города Маку, на северо-западе современного Ирана) в 1514 г. Исмаил передал командование кызылбашами Див-Султану Румлу [3, с. 78].

В третьем тексте «Картлис Цховреба» упоминаются следующие важные сведения: «...Явился шах Исмаил и обложил крепость Тифлисскую, и сразился яростно... Взял крепость, и город, и сотворил много зла. Разрушил святые церкви, осквернил святыни, иконы и кресты. И прикоснулся руками к Богородице Сионской и содрал с нее многоценную ризу, грузинскими царями с упованием украшенную <…> И положил ее в проходе моста <…> И схватили множество христиан, и пригнали их к мосту, и насилием принуждали попрать ногою икону» [1, с. 495]. Многие предпочли смерть, однако не отреклись от веры, а некоторые «склонились по плотской немощи и лишились Царствия», икону шах сбросил в реку Мтквари (Куру), а затем построил мечеть у Метехского моста [1, с. 495–496].

Однако по сведениям Жана Шардена, путешествовавшего по Грузии в 1672–1673 гг., отмечалось: «В Тифлисе нет мечети, хотя город принадлежит магометанской империи и управляется, как и вся провинция, принцем, который также является таковым. Персы приложили все усилия, чтобы построить ее там, но так и не смогли осуществить свой замысел. Народ немедленно восстал, силой оружия сбивал работу и бранил рабочих. Грузинские принцы были рады этим народным мятежам, хотя они не одобряли их открыто: поскольку они отреклись от христианской веры только на словах и, чтобы получить повышение (наместничество), они могли неохотно протянуть руку помощи установлению магометанства» [4, с. 132].

Шарден подробно описал строительство мечети: «Несколько лет назад они построили маленькую мечеть в крепости, пристроив ее к стене, отделяющей ее от большой площади Тифлиса. Они построили ее на этом месте, чтобы приучить людей к виду мечетей и священнослужителей, которые с вершины здания призывают к молитве. Грузины не могли помешать строительству мечети, так как им не разрешалось входить в крепость с оружием в руках, где всегда была хорошая стража: но как только священнослужитель (муэдзин) поднимался на вершину, чтобы призвать к молитве, люди собирались на площади и обстреливали вершину мечети такими залпами камней, что священнослужитель (муэдзин) был вынужден быстро спуститься: после этого мятежа персы больше никогда не позволяли ни одному из своих священнослужителей появляться на вершине мечети» [4, с. 132–133]. Похожее упоминание о поведении грузин в адрес муэдзина встречается у французского ботаника Жозефа Турнефора, посетившего Тбилиси в начале XVIII в. В очерке он сообщил о двух мечетях в Тбилиси, построенных в крепости, а также еще одной заброшенной [5, с. 160].

При Сафавидах в Восточной Грузии с 30-х годов XVII в. укоренился новый порядок престолонаследия – теперь было недостаточно принадлежать к царской династии Багратиони, обязательным условием для будущего вали Гурджистана стало совершение акта вероотступничества. При Рустам-хане (царь Картли с 1633 по 1658 г. и Кахети с 1648 по 1656 г.), по сведениям Платона Иоселиани (1810–1875), была построена перед дворцом еще одна мечеть с минаретом, которая уже в 1783 г. была снесена [6, с. 239]. Историк описал случай, произошедший за четыре года до сноса мечети, когда имеретинский царевич Арчил выстрелил из ружья в муэдзина, призывавшего на полуденную молитву [6, с. 264].

В период царствования Рустама христианство в Картли не запрещалось и не преследовалось. Обращение Рустам-хана в ислам, наряду с другими факторами, подтолкнуло представителей высшего слоя тбилисского общества добровольно последовать примеру царя и принять ислам [7, с. 373]. Он провел масштабные строительные работы: укрепил городские стены и цитадель, выстроил дополнительную стену от моста до крепости Кала, а Метехи преобразовал в самостоятельную крепость с мостом и разместил там охрану из кызылбашей [2, с. 64]. К 1750 г. обособленное проживание тбилисских мусульман в нижней части крепости прекратилось, поскольку царь Картли Теймураз II (1744–1762) разрушил стену, разделяющую крепость и город [8, с. 173].

По мнению грузинского историка Теймураза Беридзе (1932–2015), во время османского владычества в Тбилиси (1578–1605) мечеть шаха Исмаила могла быть разрушена, а после взятия города шахом ‘Аббасом (1587–1629) в 1606 г. иранцы построили новую, увенчанную красивым минаретом, получившую в народе название «шахской мечетью» [9, с. 670]. Возможно, именно о ее строительстве в травелоге упоминал Шарден, который вначале сделал ошибочный вывод об отсутствии в Тбилиси мечетей.

Сведения об этническом составе и религиозной принадлежности жителей Тбилиси можно найти у немецкого ученого и путешественника Иоганна Гюльденштедта (1745–1781). Он отмечал: «Более половины населения города составляют армяне, другая половина – в основном грузины, кроме того, есть татары», а в Тбилиси три мечети [10, с. 106–108]. Так, к концу XVIII в. в Тбилиси оставалось три мечети, причем Платон Иоселиани в своем труде писал о строительстве османами еще двух мечетей, одна из которых располагалась в крепости, а другая в городе. После прихода к власти Надир-шаха (1736–1747) и изгнания осман в 1735 г. обе мечети были разрушены [6, с. 239]. Шах позволил Теймуразу II, царю Кахети (1733–1736, 1737–1744), а затем Картли (1744–1762) венчаться на царство в соборе Светицховели 1 октября 1745 г. Впервые с 1632 г. на престол взошел царь-христианин, после чего в Тбилиси начались публичные крещения грузин-мусульман.

В путеводителе конца XIX в. «Тифлис и его окрестности» указаны только две мусульманские достопримечательности: большая шиитская и малая суннитская мечети [11, с. 41]. В 1897 г. в Тбилиси насчитывалось около 74 тысяч мусульман, преимущественно шиитов, что составляло почти половину от общего числа жителей города – 159 590 человек [12, с. 47]. В литературной и политической газете «Кавказ» за 13 января 1884 г., в разделе «Хроника», содержатся следующие сведения: «Один из влиятельных мусульман шиитского исповедания сообщает нам, что местные мусульмане-шииты крайне недовольны состоянием их мечети, которая находится в жалком положении. Ремонта она давно не видала никакого, вследствие чего сырость в ней невообразимая, многих стекол в окнах недостает, стены в некоторых местах как мечети, так и прилегающих к ней зданий, дали трещины, а потому представляют для молящихся некоторую опасность. Деревянные части зданий в большинстве сгнили. Минарет, по ветхости своей, положительно отживает последние дни. Мечети принадлежит несколько лавок, отдаваемых в аренду; но арендатор мало заботился о поддержке и ремонте строений, а между тем получает очень хорошую выгоду, платя сам немногим больше 250 руб. сер. в месяц, а получая более 600 р.» [13, с. 1]. Так, ответственность за проведение ремонтных работ лежала на арендаторе, а «причиной неурядиц в делах» стала бесконтрольность со стороны губернского меджлиса (собрания) [13, с. 1]. Газета заверила читателей в проведении ревизии, порученной действительному статскому советнику Безобразову [13, с. 1].

Шиитская мечеть постепенно ветшала и нуждалась вcе больше в реставрации, а малочисленные прихожане редко посещали ее. В «Юбилейном сборнике к столетию присоединения Грузии к России» Сергей Уманец (1859–1917) отметил, что застал мечеть в полном опустошении и без пишнамаза (имама). Несмотря на выделение значительной суммы – 9 000 рублей годовых, вполне достаточной для поддержания сооружения в надлежащем виде, реставрационных работ выполнено не было [14, с. 282]. В своем повествовании Уманец остановился на убранстве шиитской мечети, которая «интересна оригинальными украшениями из рисованных изразцов, занимающих собой всю стену над мольбером (минбар), т.е. кафедрой, с высоты которой мулла произносит молитвы и проповеди» [14, с. 282]. Купол мечети был облицован майоликовой плиткой (щоренкеци) из-за этого ее часто называли «голубой мечетью». По сведениям историка-востоковеда Адольфа Берже (1828–1886), мечеть сохранила на своих стенах текст фирмана ‘Аббаса I, но сама надпись относилась к 1130/1717 г. [15, с. 51–52].

Полуразрушенная и ушедшая в землю мечеть не представляла большой ценности для советской власти, и в конце 1950 г. по приказу Кандида Чарквиани, с 1938 по 1952 г. бывшего первым секретарем ЦК Коммунистической партии Грузинской ССР, она была разрушена вместе с Метехским мостом. На их месте построили новый широкий мост, открытый уже 1 мая. Другая неофициальная причина сноса мечети заключалась в смерти мусульман-шиитов во время праздника «‘Ашура». На сегодняшний день в Тбилиси осталась только суннитская мечеть, известная как пятничная мечеть «Джума».

Строительство шиитской мечети в Тбилиси явилось результатом целенаправленной политики Сафавидов, сосредоточенной на утверждении своей власти и распространении шиитского ислама на Южном Кавказе. Несмотря на значительные усилия Сафавидов, местное население оказывало активное сопротивление и даже применяло силу, о чем свидетельствуют путевые заметки французского путешественника Жана Шардена. Мечеть шаха Исмаила медленно приходила в упадок и требовала реставрации уже в конце XIX в., однако ее разрушение, пришедшееся на советский период, привело к тому, что именно в это время она была полностью снесена. Так Тбилиси потерял одну из знаковых построек и символов сафавидского господства в Картли.