В ходе работы над проектом серии энциклопедических словарей «Ислам в Российской Федерации» редакционной коллегии, членом которой является в том числе и автор данной статьи, а также всему коллективу авторов пришлось столкнуться с проблемой обобщения накопленных знаний по теории и практике бытования мусульманских общин на территории Российской Федерации. К сожалению, приходится констатировать тот факт, что многие явления из истории мусульманской общины не получили должного освещения. Одной из причин такого явления стало то, что для самих мусульман они являются машhур – общеизвестным и широко распространенным, тогда как для многих немусульманских исследователей они остались terra incognita – неизвестным, неизведанным. Одни не пишут, поскольку считают это излишним, тогда как другие не видят этих явлений и не понимают их. В значительной степени это относится и к культуре зийаратов, причем в обоих значениях данного термина – как посещения памятных мест, так и самих этих памятных мест и тесно связанных с ними мусульманских кладбищ.

В начале статьи приходится также пояснять употребляемый термин «округ ОМДС»1. Мусульманское пространство Российской Федерации, несмотря на многие общие его черты, все же отличается неоднородностью. И внутри него можно выделить определенные кластеры, к числу которых относится в том числе и Волго-Урало-Сибирский регион, во многом обладающий единством и рядом общих черт. Ядром его традиционно выделялся регион Среднего и Нижнего Поволжья и Приуралье. Этот регион из всей российской части дар аль-ислям выделяли такие ученые, как ‘Абдуннасыр Курсави2, ‘Абдуррахим Утыз-Имяни, Ш. Марджани, Р. Фахретдин [2, с. 13–26]. Для удобства мы называем его округом ОМДС, так как Оренбургское магометанское духовное3 собрание и его преемники действовали примерно в тех же границах.

Зийараты (от араб. зара/йазуру/зийара – посещать) – места посещения, активно использовались и продолжают использоваться мусульманскими народами, как проживающими в РФ, так и в других странах. Посещения, также называемые зийаратами, совершаются как для поклонения Аллаху, проявления уважения к тем или иным личностям, так и для оживления исторической памяти, играя важную роль в жизни многих мусульман.

В результате обобщения исследованных материалов можно прийти к выводу о выделении среди зийаратов двух следующих групп4:

Одной из этих групп являются археологические комплексы или значительные объекты, такие как Болгарское городище5, Билярское городище6, Старый Крым7 (Эски-Кърым, Солхат), (одноименное село в Белогорском р‑не Республики Крым), Сарай8 (Селитренное городище), Маджары9 (городище Маджары), Искер10 (Искерское городище,). Сюда же следует отнести действующую башню Сююмбике, расположенную на территории Казанского кремля Республики Татарстан, Джума-мечеть г. Дербента11 и комплекс Ханского дворца в Бахчисарае (Крым)12, которые также используются как объекты зийарата. Причем оба последних занимают особое место в сохранении исторической памяти. Расположенные в районах исторической застройки (в магалах Дербента внутри городских стен и в исторической части Бахчисарая), они, с одной стороны являются объектами туристической инфраструктуры, с другой – важны как памятники мусульманской культуры. Оба активно посещались и продолжают посещаться мусульманами и немусульманами, причем приезд мусульман не только из других населенных пунктов, но даже и других регионов для посещения Джума-мечети Дербента фиксируется через информантов в советское время. В качестве зийаратов в Дагестане использовались и продолжают использоваться также заброшенные селения в горной части.

Очень интересна практика массового посещения подобных зийаратов, проводимая в определенные дни. Например, на территории Булгара [3, c. 42–45] и Искера проходят джиены13 – массовые собрания народа. Джиен в Булгаре носит название Изге Болгар җыены (джиен священного Булгара)14 и проводится в конце мая, его проведение связано с годовщиной джиена 922 г. (по григорианскому календарю), когда на джиене булгарского народа ислам был принят в качестве государственной религии Волжской Булгарии15. На джиене 922 г. присутствовало посольство Аббасидского халифата, которое засвидетельствовало данное событие. На современном этапе джиен в Булгаре проводится с конца 1980-х гг. Джиен в Искере (Искер җыены) проводится в августе16 на месте ставки Кучум-хана и собирает несколько тысяч человек.

Крайне интересен и тот момент, что в настоящее время формируется и практика посещения новых памятных мест, как обладающих историей (мечеть Марджани в Казани), так и современных и возникших в исторически обозримом прошлом – Кул-Шариф в Казани, Московская Соборная мечеть в Москве. Но это вопрос, требующий специального изучения.

Второй выделяемой группой зийаратов (но не менее важной по значению) являются мавзолеи и одиночные или групповые могилы. На территории России17 зийараты имеют множество локальных наименований, в зависимости от места расположения и характера объекта. Перечислим некоторые варианты локальных названий у различных мусульманских народов России и в различных регионах: азизы и дюрбе в Крыму, астана в Сибири, аулья или авлия в Нижнем и Среднем Поволжье, гур-хана у ногайцев, собственно зиярат на Северо-Восточном Кавказе (включая редуцированный вариант в вайнахских языках – зиярт), кэшэнэ в Башкортостане, Челябинской и Оренбургской областях, а также среди карачаевцев и балкарцев, пир в Южном Дагестане, текие в Касимове, тюрбе в Татарстане и др. При этом такие наименования, как гур-хана, дюрбе, кэшэнэ, текие, тюрбе, применяются как обозначение для мавзолеев.

Многие из зийаратов данной группы расположены на обычных мусульманских кладбищах, другие выделены отдельными комплексами.

Наиболее посещаемыми из них в настоящее время являются18:

– Мавзолеи (кэшэнэ) Тура-хана и Хусейнбека в Чишминском р‑не, кэшэнэ Бэндэбике в Максютово Кугарчинского р‑на, зийараты Нарыстау Миякинского р‑на, Ауштау и Аушкуль Учалинского р‑на, зийараты ишанов Мужавир-хазрата Сиражетдинова (д. Мансурово) и Габдуллы Саиди (Нурмухаметова) (д. Муллакаево) в Баймакском р‑не, Ягафар-ишана в Аургазинском р‑не Республики Башкортостан. При этом различается время их возникновения и привязка к конкретным историческим личностям. Если Тура-хан и Хусаин-бек являлись историческими личностями XIV в., а ишаны Мужавир-хазрат19 (его еще называют последним башкирским ишаном) и Габдулла Саиди проживали еще в первой половине ХХ в., то с возникновением зийаратов Нарыстау, Аушкуль и Ауштау история более запутанная. Сюда же следует отнести и мусульманские кладбища г. Уфы (могила муфтия Ризаэддина Фахретдинова), с. Адзитарово Кармаскалинского р‑на (могила муфтия Мухаммеджана Хусаинова) Республики Башкортостан.

– Могилы на Ново-Татарском кладбище г. Казани (Шихабутдин Марджани, Галимджан Баруди и многие другие), зийарат суфийского шейха Мухаммад-Закира Камалова (аль-Чистави) в г. Чистополе Республики Татарстан. Ханский мавзолей в Казани после проведенных археологических работ стал весьма посещаемым местом в плане сохранения исторической памяти.

– Зийарат Махмуд-афанди аль-Алмали20 и Баба Туклеса21 на Мошаикском кладбище г. Астрахани, Саит-баба и Букей-хана в с. Малый Арал Красноярского р‑на22, Хазыр-ата в с. Яксатово Приволжского р‑на Астраханской обл.; вообще регион Нижнего Поволжья является вместе с Западной Сибирью местом, где посещение могил наиболее представлено в культовой практике (в границах округа ОМДС).

– Зийарат Садек-абзи (Абдулжалилова) в с. Овечий Овраг (Кой-Су) Краснооктябрьского р‑на Нижегородской обл.

– Мусульманское кладбище в с. Татарская Каргала Оренбургской области (Сеитов посад).

– Два текие – Шах-Али-хана и Мухаммад-Авган-султана в Касимове Рязанской обл., а также весь комплекс Старопосадского кладбища и Старо-Татарского кладбища в том же городе.

– Астана Баишевская у дер. Баишевская Вагайского р‑на Тюменской обл.23 и многие другие астана. Надо учитывать, что у сибирских татар и казахов чрезвычайно развита практика посещения астана. В настоящее время в Тюменской и Омской области их известно от 40 до 80 [4, с. 11–13], и количество продолжает расти. Сами эти астана достаточно аскетичны и выглядят как срубы из нескольких венцов, нередко стоящие посреди тайги. Там же Ханский зийарат (в окрестностях г. Тобольска Тюменской обл.).

– Зийарат ишана Хабибуллы Хансеварова в с. Новые Зимницы Старокулаткинского р‑на Ульяновской области24.

– Зийарат ишана Зайнуллы Расулева в г. Троицке Челябинской области25.

Посещения зийаратов могут быть как сугубо местными, так и трансрегиональными. Примерами последних являются Булгар, одномоментно собирающий десятки тысяч жителей разных регионов (свыше 20 тысяч в период Джиена в Булгаре)26, а общая численность туристов в 2022 г. достигла 850 тыс. чел.27; зийарат Хеды Кишиевой28, активно посещаемый жителями как Чечни, так и Ингушетии и других регионов (в СМИ говорится о десятках тысяч паломников; основное паломничество происходит 11 июля)29, зийарат шейха Махмуд-афанди аль-Алмали, активно посещаемый как местными мусульманами – татарами и казахами, так и дагестанцами. Джума-мечеть Дербента активно посещается как мусульманами из самых разных регионов России, желающими прочитать намаз в самой древней мечети страны, так и туристами. В последние годы развилось посещение мавзолеев Тура-хана и Хусейн-бека в Чишминском районе Башкортостана. Выше упомянут проводимый ежегодно джиен в Искере (городище времен Сибирского ханства недалеко от Тобольска Тюменской области). Причем некоторые из этих посещений возникли не так давно, другие же появились далеко не сейчас, тот же Булгар татары посещали и в имперское время. Впрочем, посещался он не только мусульманами. Например, 8 июня 1722 г. Болгарское городище посетил император Петр I во время Персидского похода. Итогом стало появление в 1722 г. первого указа о сбережении и ремонте булгарских древностей30. В июне 1767 г. Болгарское городище посетила императрица Екатерина II.

На сегодняшний наиболее посещаемым зийаратом, наверное, стоит считать Булгар с его Изге Булгар джиены, на втором месте, по-видимому, зийарат Хеди Кишиевой с его ежегодным посещением (эртан), проводимым в июле31. Точных оценок численности посещающих Хажи-Эвла, к сожалению, не публикуют32, но представляется, что их меньше в течение года, чем в Булгаре. На третьем месте, по-видимому, количество посещающих зийарат Махмуд-эфенди аль-Алмали33.

С зийаратами связана и социальная группа муджавиров – смотрителей за ними, игравших и продолжающих играть немаловажную роль в сохранении исламских традиций (подробнее ниже). Для ряда зийаратов выработалась и закрепилась определенная культура их посещения, не всегда однозначно воспринимаемая частью мусульман. Собственно, муджавиры являются основными лицами, воспроизводящими эту культуру, а в некоторых случаях и вырабатывающими ее.

Кладбище мусульманское – одна из важнейших, наиболее распространенных и сохранившихся групп объектов мусульманской религиозной инфраструктуры. Под мусульманским кладбищем следует понимать как собственно мусульманское кладбище с отдельным юридическим лицом, своей территорией и администрацией, так и мусульманские участки на общих кладбищах. Как правило, эти участки имеют свое ограждение и своего старшего, отвечающего за порядок на кладбище или участке. При определении времени появления мусульманской общины того или иного региона одним из главных маркеров считают появление мусульманских кладбищ с соответствующим обрядом захоронения (безынвентарное, с определенным трупоположением и ориентированностью), а также наличие мусульманских эпиграфических памятников (надмогильных). Кладбище является важным компонентом самоорганизации пространства в городских и сельских мусульманских общинах. Часть кладбищ содержит в себе зийараты или же сами являются зийаратами (см. выше).

Обязанность похоронить покойника в соответствии с шариатскими требованиями относится к категории фард-кифая (требование, обязательное к выполнению, но снимаемое со всей общины, если хотя бы часть членов общины его выполнит) [5, c. 52]. Кроме того, участие в похоронах, в т. ч. в похоронной процессии, является одним из богоугодных дел в соответствии с прямым указанием в хадисе от Бухари «Тот, кто присоединится к похоронной процессии, получит (награду в) один карат» (Сахих аль-Бухари, глава 31; 620 (1323, 1324) [6, c. 297–298] и в других сборниках хадисов, а также однозначным мнением ученых.

При этом в регионах с более древней мусульманской историей ряд мусульманских кладбищ имеет многовекую историю, гораздо больше тысячелетия. К таковым можно отнести, например, Кырхляр г. Дербента, где похоронены первые мусульмане, пришедшие в этот город, в т. ч. 40 сахабов (сподвижников пророка Мухаммада), а также некрополь поселка Мошаик (пригород Астрахани), связанный с Мошаикским городищем и существующий с VIII в. Самым древним мусульманским памятником на территории Сибири является археологический комплекс Саадак-Терек домонгольского периода в Республике Тыва, основой которого является кладбище при поселении купцов из Центральной Азии.

Из истории ряда мусульманских общин имперского, советского и постсоветского периодов следует, что одним из первых инфраструктурных объектов выступало кладбище, открываемое гораздо раньше мечетей и тем более медресе34. Например, мусульманская община Санкт-Петербурга на протяжении 200 лет своей истории существовала без мечети, но при этом с кладбищем [7, c. 123–130]. Наиболее ранние мусульманские кладбища в г. Новосибирске функционировали до регистрации общины и строительства мечети. Нередко кладбища (или в этом случае чаще участки) организовывали, даже не имея зарегистрированной общины (примеры – мусульманская община города Владимира, мусульманская община г. Тамбова, мусульманская община пос. Тавричанка Приморского края и др.).

В ряде губернских и уездных центров Российской империи была распространена практика совместных мусульманско-иудейских, мусульманско-старообрядческих, мусульманско-старообрядческо-иудейско-беспоповских участков на общих кладбищах (Тамбов, Калуга, Пенза, Тула и др.). Причем внутри участков существовало выделение собственно мусульманского участка, обозначенное оградой или канавой.

Ряд кладбищ имеет своих муджавиров, особенно в случае захоронения на них известных людей и расположения в их пределах зийаратов. В ряде мест муджавиры имеют свои местные названия, например, у сибирских татар астана карауч(ц)ы. Традиция муджавирства в настоящее время активно возрождается, и ряд современных муджавиров является не только смотрителем зийарата или кладбища, а истинным хранителем традиций, несущим в себе целый пласт религиозной культуры. В этом несложно убедиться, пообщавшись, например, с муджавирами Ново-Татарского кладбища Казани или кладбища г. Буинска (оба в Татарстане). Тема муджавиров и их роли в сохранении и возрождении религиозной традиции недостаточно хорошо изучена. Также ввиду ограничений по объему статьи данная тема не является предметом для рассмотрения данной статьи.

Ряд известных личностей захоронен на Даниловском мусульманском кладбище г. Москвы [8, c. 106, c. 117], на мусульманском кладбище г. Екатеринбурга (купцы Агафуровы и др.). В некоторых случаях эти кладбища не сохранились, например, кладбища Калуги (с захоронениями на одном из них хана Арынгазы, родственников последнего крымского хана Шахин-Гирея и имама Шамиля, отбывавших здесь ссылку) [9, c. 153], Татарское кладбище Москвы за Калужскими воротами [10, c. 109–113, c. 215–220], хотя являлись местом захоронения известных личностей и членов их семей.

Несмотря на то, что в годы советской власти возникали попытки создания нового, нерелигиозного похоронного ритуала, они не смогли закрепиться в массах. При этом похоронно-поминальная обрядность оставалась единственной полностью легальной религиозной практикой в советское время, в отличие от практик, связанных с браком и имянаречением [11, c. 140–151]. Это обстоятельство формировало кладбища как центры религиозной жизни.

Кроме того, в советское время после закрытия большинства мечетей на территории СССР в конце 1920–1930-х гг. возник феномен проведения праздничных намазов на кладбищах. Он зафиксирован в ряде населенных пунктов Татарской АССР, Пензенской, Горьковской, Ульяновской областей и др. регионов (кроме проведения намазов на кладбище, были также варианты – в поле, а также в других местах (на крыше картофельного склада и др.))35. При этом при более детальном уточнении выяснялось, что зачастую проводили намаз не среди могил или на них, что являлось бы нарушением обрядности (могила так же, как туалет и баня, является ритуально нечистым по шариату местом) [12, c. 58–61], а на территории, свободной от захоронений. Наиболее массовым проведением праздничных намазов на кладбище является пример Ленинграда в период 1937–1954 гг., когда они после закрытия мечети проводились на Ново-Волковском кладбище. Причем, по данным полевых исследований, в том числе в воспоминаниях А. Бибарсова36, которого привозил читать Коран на Ново-Волковское кладбище его учитель Н. Аипов [13, c. 39], число молящихся достигало десяти тысяч человек и более. Известно также о проведении намазов на территории кладбища, примыкающего к 5-й Соборной мечети г. Уфы после ее слома в 1960 г. Показательным примером является ситуация в пос. Клязьма Пушкинского района Московской области, где в советское время возникла крупная татарская община, кладбище было единственным инфраструктурным объектом и центром религиозной жизни для данной общины.

Но даже в тех немногих местах, где мечети продолжали свою работу, кладбище были одним из важнейших центров религиозной жизни. Практически повсеместно под молельные помещения использовались кладбищенские сторожки. Даже при наличии официальной кладбищенской администрации руководили религиозной деятельностью на кладбищах преимущественно неофициальные муллы. Зафиксирована переписка городских и районных властей с неофициальными муллами по вопросам наведения порядка на кладбищах. Ново-Татарское кладбище г. Казани37 и Даниловское мусульманское кладбище г. Москвы38 попали в советскую кинохронику как места отправления культа соответственно в 1945 и 1954 гг. Причем Даниловское кладбище попадает туда как один из двух важнейших центров мусульманской жизни столицы, каким оно на самом и являлось.

Также повсеместно распространилась практика проведения намазов (включая пятивременные и пятничные) в сторожках при кладбищах. Эта практика отмечается во всех районах проживания мусульман в советское время при наличии там мусульманских кладбищ, что способствовало их превращению в главные центры ислама в регионах (при отсутствии мечетей).

Следует признать, что зийараты и мусульманские кладбища округа ОМДС недостаточно хорошо изучены. При этом, например, зийараты Северо-Восточного Кавказа (Дагестан, Чечня, Ингушетия) проанализированы и детально описаны в работах таких исследователей, как Ш. Шихалиев, Ш. Хапизов, В. Акаев, М. Вачагаев, М. Албогачиева. Причем описаны как сами объекты (при этом составлены их полные реестры), так и ритуалы их посещения. При том, что сами зийараты сыграли весьма значительную роль в сохранении ислама в татарском и башкирском обществах как в имперский, так и в советский период, их роль оказалась несколько умалчиваема. Кроме того, существует проблема их сохранения. Часть их уже была потеряна в более ранние периоды истории (упомянуты выше), но возможность утраты существует и сейчас. К сожалению, ни зийараты, ни кладбища де-юре не являются объектами религиозной инфраструктуры, и религиозные институты лишены возможности влиять на их судьбу. Некоторые из них стали объектами культурного наследия (международного, российского или регионального уровня) и памятниками архитектуры, но этот статус приобрела мизерная часть этого пласта исламского наследия, остальные же могут разделить судьбу калужских мусульманских кладбищ или же татарского кладбища за Калужскими воротами г. Москвы.

1. Округ ОМДС – территория, на которой ОМДС и его правопреемники осуществляли свою деятельность, в разное время включала в себя различные регионы. Границы округа изначально были определены императорским указом, позже зависели как от государственной политики, так и от волеизъявления самих мусульман. 2. «… и мы выносим фатву о землях наших… об обязательности пятничной молитвы» [1, с. 188], «… как сокрытие зари в нашей местности…» [1, с. 181]. 3. Оренбургское магометанское духовное собрание – государственно-религиозное учреждение в форме ограниченной религиозной автономии, существовало с 1788 по 1917 г. 4. Здесь мы не стали выделять округ ОМДС по двум причинам: почти все перечисленные в этой группе зийараты посещаются мусульманами со всей страны; все они без исключения имеют значение для мусульман России. 5. Средневековое городище г. Булгар домонгольского и монгольского периодов, расположенное в г. Булгар Спасского района Республики Татарстан. 6. Средневековое городище г. Биляр домонгольского и в меньшей степени монгольского периодов, расположенное у с. Билярск Алексеевского района Республики Татарстан. 7. Столица Крымского вилайята Золотой Орды, важный археологический памятник, расположен в одноименном селе в Белогорском р‑не Республики Крым. 8. Городище на месте средневекового города монгольской эпохи Сарай аль-Махруса, предполагаемой столицы Золотой Орды, расположен в с. Селитренное Харабалинского р‑на Астраханской области, а также в его окрестностях. 9.Городище на месте средневекового города монгольской эпохи Маджары, недалеко от г. Буденновск Ставропольского края. 10. Городище на месте средневекового города Искер эпохи Сибирского ханства, его столицы, распложен в окрестностях г. Тобольска Тюменской области. 11. Старейшая мечеть на территории России, построена последним омейядским халифом Марваном ибн Мухаммадом в бытность последнего наместником аль-Джазиры, Арминии и Азербайджана. Строительство было начато в 730-е гг. 12. Архитектурный памятник эпохи Крымского ханства, единственный сохранившийся комплекс татарской дворцовой архитектуры. 13. Джиен (җыен (тат.), йийин (башк.)) – народное собрание у ряда тюркских народов, проводится для решения политических и социальных вопросов, также орган самоуправления племени или рода, народный праздник. Имеет социообразующую функцию. 14. В Татарстане отметили День принятия ислама Волжской Булгарией. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://lenta.ru/news/2023/05/21/bulgar/?ysclid=ls81yfzse0622864586 (дата обращения: 22.07.2025). 15. «Изге Болгар җыены» – Благодарственный собор в Древних Булгарах. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.cdum.ru/news/44/11106/?ysclid=ls822y6axr222161611 (дата обращения: 03.06.2025). 16. «Искер-джиен» в Тюменской области собрал сибирских татар России. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://addnt.ru/isker-dzhien-v-tyumenskojj-oblasti-sob (дата обращения: 07.11.2024). 17. В целом, не только в округе ОМДС. 18. Список приводим по регионам, входящим в округ ОМДС, по порядку в соответствии со ст. 65 Конституции РФ. 19. К его ученикам относился отец муфтия, бывшего председателя ДУМ РБ Нурмухамета Нигматуллина (1946–2019), причем сам Нурмухамет-хазрат сообщал, что поступил в медресе Мир-Араб по васыяту Мужавир-хазрата. 20. Махмуд аль-Алмали (1810–1881) – шейх накшбандийского тариката дагестанского происхождения, имел множество учеников и последователей среди как дагестанцев, так и татар. По его имени называется направление накшбандийя-махмудийя. Умер в ссылке в Астрахани, где и похоронен. 21. Баба Туклес (Тукли Баба) – один из распространителей ислама в Золотой Орде, дед эмира Едигея 22. Мавзолей Сеид-Бабы (Астраханская область, Красноярский район). [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://travel30.ru/map/160 (дата обращения: 20.07.2025). 23. Астана с. Баишево и ее роль в религиозной традиции сибирских татар. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://alhakk.ru/articles/5774/?ysclid=ls83bfcy6c305463578 (дата обращения: 21.07.2025). 24. 12-09-06. Научно-практическая конференция «Хансаваровские чтения» прошла в Ульяновской области. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://islamnn.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=1248 (дата обращения: 15.07.2025). 25. 100 лет со дня ухода в мир иной Зайнуллы РАСУЛЕВА. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://rdum.info/news/news_298.html?ysclid=ls83idsgir728432034 (дата обращения: 16.07.2025). 26. БОЛГАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИСТОРИКО-АРХИТЕКТУРНЫЙ МУЗЕЙ-ЗАПОВЕДНИК. Официальный сайт. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://vbolgar.ru/(дата обращения: 20.07.2025). 27. Туристический поток в Великий Болгар за год вырос на 154%. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.kazan.kp.ru/online/news/4908914/?ysclid=ls82a9jp45486450833 (дата обращения: 01.07.2025). 28. Мать шейха Кунта-хаджи Кишиева, находится на кладбище в с. Хажи-Эвла Веденского р‑на ЧР (зиярат Хеды Кишиевой, матери Кунта-хаджи Кишиева) Чеченской Республики. 29. Территория Чеченской Республики не входит в округ ОМДС, но данный зийарат приводится здесь в качестве примера, тем более что, будучи вторым по посещаемости (предполагаемая оценка), он находится в одном ряду между Булгаром и Мошаиком, которые входят в округ ОМДС. 30. К 290-летию пребывания Петра I в Казани. Часть 4-я. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.business-gazeta.ru/blog/200314?ysclid=ls847tj2n6703184520 (дата обращения: 20.11.2024). 31. У святыни Хеди Зиярт прошли религиозные обряды в честь 70-летия Ахмата-Хаджи Кадырова. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://grozny.tv/news/religion/44195 (дата обращения: 20.07.2025). 32. Посещение Зиярта матери Кунта-Хаджи – Хеди Кишиевой в Эртане. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://vedenochr.ru/2019/09/29/poseshhenie-ziyarta-materi-kunta-hadzhi-hedi-kishievoj-v-ertane/ (дата обращения: 20.07.2025). 33. Оценки по посещению все, кроме Булгара, носят приблизительный характер, т. к. Татарстан является единственным субъектом, где ведется хотя бы примерный учет количества паломников. 34. Наиболее ранним объектом выступал, как правило, молельный дом или же молельное помещение, но значительное их число не имело официальной регистрации. Кроме того, молельные дома вообще не фиксируются археологически, в отличие от единичных мусульманских захоронений и тем более некрополей. 35. Полевые исследования автора. 36. Аббас Бибарсов (1937–2012) – мусульманский религиозный деятель советского и постсоветского периодов. 37. РГАФКД (Российский архив кинофотодокументов), учетный № 11204. 38. РГАФКД (Российский архив кинофотодокументов), учетный № 21916.