Ислам сыграл важную роль в становлении и развитии государственно­сти Золотой Орды. Средневековые арабские летописи и записки путешест­венников, самостоятельно посетивших Золотую Орду, содержат достаточное количество сведений о проникновении ислама в золотоордынское общество и утверждении в нем его позиций. Важным вопросом сегодня является вопрос о реконструкции источниковедческого материала, в частности, наследия сред­невековых арабских авторов, которые представляют собой самостоятельную историографическую традицию. Несмотря на ряд хронологических, генеало­гических ошибок, в целом их сведения существенно дополняют сведения, ка­сающиеся этнополитической истории Золотой Орды.

Большую часть известных сегодня средневековых арабских источников составляют сочинения египетских авторов эпохи правления мамлюков. На­ряду с установившимися тесными дипломатическими и торговыми взаимо­отношениями между Волгой и Нилом в то время широкое распространение получил и диалог культур. Духовные традиции Золотой Орды складывались на стыке разных культур и народов, так это произошло и в мамлюкском Егип­те. Важно отметить и то, что к XIV веку и Золотая Орда, и мамлюкский Египет возымели сильные позиции на международной арене.

Как известно, культурный обмен всегда был и остается важным фак­тором, обусловливающим роль и место государства в мировой цивилизации. Исторические судьбы людей, духовные и нравственные ценности, пропущен­ные через призму исламского мировоззрения стали объединяющим стрежнем в зарождении и многовековом развитии отношений между Волгой и Нилом, превратив их в единую историко-культурную и духовную целостность.

Средневековые мамлюкские летописцы высоко оценивали роль золо­тоордынского хана Берке в распространении ислама: «Этот Берке сделался мусульманином, и ислам его был прекрасным. Он воздвиг маяк веры и уста­новил обряды мусульманские, оказывал почет правоведам, приблизил их к себе, держал их вблизи себя, сдружился с ними, построил в пределах своего государства мечети и школы. Он первый из потомков Чингисхана принял ис­лам; (по крайней мере) нам не передавали, чтобы кто-нибудь из них сделался мусульманином до него. Когда он стал мусульманином, то и большая часть его народа приняла ислам. Жена его Джиджекхатунь (также) сделалась му­сульманкой; она устроила себе мечеть из шатров, которую возила с собой [1, с. 151]. Раскрывается также процесс принятия ислама: «В сороковых с чем-то годах он из Саксина отправился в Бухару для посещения шейха Сейфеддина Эльбахерзи, простоял у дверей его скита до утра, потом вошел и поцеловал ноги шейха. Вместе с ним ислам приняли многие из эмиров» [2, с. 205].

Первое посольство Бейбарса к Берке хану в 1263 г. положило начало дальнейшему дипломатическому сотрудничеству между двумя государства­ми, продолжавшееся на протяжении XIII-XIV вв. «В их состав входили сун­нитские богословы, призванные способствовать распространению ислама, чиновники и мамлюкские эмиры-кыпчаки, общавшиеся с населением Джу- чиева Улуса и с большинством придворных золотоордынских ханов без пе­реводчиков» [3, с. 548]. «Посланы были правовед Медждеддин и эмир Сейфеддин Кушарбек, да вместе с ними два человека из прибывших (в Египет) татар, сподвижников Сурагана. При содействии их он написал (ему) письма о положении дел ислама и (известие) об избрании халифа) - да будет над ним мир - и приказал изготовить родословную его (халифа Эльхакима биамрилляха), восходящую до пророка - над которым благословение Аллаха и мир! Она (родословная) была написана и раззолочена. Он (султан) отправил ее к царю Берке, послал и свое родословное древо, засвидетельствованное главой кадиев Таджеддином» [4, с. 56; 5, с. 99-100].

Наряду с многочисленными подарками в Золотую Орду был отправлен и Коран ‘Османа. Об этом свидетельствует летопись Ибн Абд аз-Захира, в ко­торой написано: «Когда письмо это было окончено, то изготовили высочай­шие подарки: священное писание, написанное, как говорят, Османом, сыном Аффана (да ниспошлет ему Аллах свое благоволение), в обложке из красно­го, шитого золотом атласа и в футляре из кожи, подбитой шелком, налой для него из слоновой кости и черного дерева, выложенный частями серебра и с серебряным замком». [4, с. 60]. Это подтверждается и в сочинении Рукнеддина Бейбарса: «Султан обласкал послов Берке и послов Ласкриса, прибывших вместе с ними, изготовил для Берке в подарок всяческие прекрасные вещи, как-то: писание священное, писанное, как говорят, (халифом) Османом, сы­ном Аффана» [5, с. 100]; и в летописи ан-Нувейри: «Берке в 661-м году (= 15 ноября 1262 - 3 ноября 1263 г.) вошел в сношение с султаном Элмели- ком Эззахыром Рукнеддином Бейбарсом Эссалихи, царем стран египетских и владений сирийских, известив его о том, что Аллах облагодетельствовал его исламом. Султан ответил ему, поздравив его с этой благодатью, и отправил к нему великолепные подарки, в числе которых были священное писание, как говорят, (один) из Османовых списков» [1, c. 152].

Прибывшие в Улус Джучи египетские послы свидетельствовали о том, что у придворных золотоордынского хана Берке и его жен были духовные наставники: «У каждого эмира, (находящегося) при нем (Берке - С.Э.), есть муэдзин и имам; у каждой хатуни (также) свой муэдзин и имам. Дети слушают чтение досточтимого Корана в училищах» [4, с. 64; 6, с. 194].

Мамлюкский султан Калавун (1279--1290) выделил 2 тыс. динаров для строительства на землях Джучиева Улуса в Крыму (Солхате) мечети, послал туда своего мастера-каменотеса, чтобы тот высек на ее стенах его титулы, ко­торые видел путешественник Ибн Баттута [7, с. 435]. Мамлюкские правители сыграли активную роль в распространении и укреплении позиций ислама и официальном принятии ислама в Золотой Орде, поскольку уже тогда «Каир считался центром мусульманской цивилизации» [3, с. 549].

В 1283 г. хан Туда-Менгу (1280-1287) отправляет мамлюкскому сул­тану с золотоордынскими послами «(извещение), что он принял ислам, всту­пил на престол и установил (у себя) законы мусульманские, просил дать ему мусульманское имя и прислать халифские знамена» [8, с. 68, 5, с. 105]. Также мамлюкский султан Мансур Калавун способствовал организации хаджа для правоведов, прибывших из Улуса Джучи [5, с. 105]. В 1287 г. Туда-Менгу от­рекся от престола, «привязался к шейхам и факирам, посещал богомолов и благочестивцев, довольствуясь малым после большого» [5, с.105; 1, с. 155].

Почет оказывали мамлюкским султанам и на землях Улуса Джучи во времена правления золотоордынского хана Узбека: «Во всех владениях его с амвонов молились за султана Эльмеликъ-Эннасыра, после молитвы за царя их (Татар)» [6, с. 198.].

В путешествии Ибн Баттута встречался со многими духовными настав­никами: «Встретил я в этом городе (Солхате - С.Э.) старшего кадия, Шемсед- дина Эссаили, кадия ханефийского, встретил в нем (также) кадия шафийского, имя которого Хыдръ; правоведа-наставника Алаэддина Эласи; проповедника шафийскоаго Абубекра, который проповедовал в Соборной мечети» [9, с. 281]. Существует предположение, что упомянутый Ибн Баттутой некий Абу Бакр - имам Соборной мечети Солхата - и есть автор сочинения «Калан- дра-наме» Абу Бакр Каландар ар-Руми, написавший свое сочинение во вре­мена правления золотоордынских ханов Узбека и Джанибека [10, с. 127; 11, с. 6]. Известно, что Ибн Баттута совершал свое путешествие в Золотую Орду именно во времена правления хана Узбека. Важно отметить, что в ту эпоху в Золотой Орде были представители как ханафитской, так и шафиитской правовых школ. Не ставил целью популяризировать какой-то один мазхаб и автор религиозно-дидактического сочинения золотоордынской эпохи «Нахдж ал-Фарадис» («Путь в рай», 1358/1359) Махмуд ал-Булгари: «Знай, и да будет тебе известно, если какой-нибудь верующий и единобожник признает единство Всевышнего Создателя и признает Божьего Посланника Мухаммада истинным пророком, будет любить Праведных Халифов и Обитателей Дома Пророка, мир ему, умрет, [следуя] мазхабу одного из Четырех Имамов, его местом будет рай» [12, с. 103].

Стоит отметить, что старинная стамбульская рукопись литературного памятника золотоордынской эпохи «Нахдж ал-фарадис» Махмуда ал-Булгари, в которой на основе авторитетных на мусульманском востоке сочинений раскрывалась история ислама, его основные духовно-нравственные аспек­ты, пропагандировавшиеся в Золотой Орде, побывала в библиотеке одного из мамлюкских султанов Абу Джакмака (1438-1453), что доказывает факт проникновения данной рукописи в Стамбул через Египет. Это также являет­ся одним из прямых свидетельств существования интенсивных связей между Волгой и Нилом.

Ибн Баттута рассказывает о правилах совершения проповеди в Золотой Орде: «Чтецы прекрасными голосами стали читать (Коранъ); затем устроен был амвон, на который взошел проповедник. Перед ним уселись чтецы, и он произнес красноречивую проповедь, молясь за султана, за эмира и за присут­ствующих. Говорил он эту речь (сперва) по-арабски, а потом переводил им по-тюркски. В это время чтецы на удивительный лад повторяли стихи из Ко­рана, а затем принялись за пение: Пели они (сначала) по-арабски (это они называют кауль), а потом по-персидски и по-тюркски (это называется у них моламма)» [9, с. 285].

Особую роль в укреплении позиций ислама в качестве государственной религии сыграли суфийские практики. Берке - один из первых монголов, ставших мусульманами, принял ислам «из рук» Сейф ад-Дина Бахарзи, учени­ка Наджм ад-Дина Кубра. Узбек-хан принял ислам под влиянием суфийского шейха Сейид-Ата: «утвердившись на престоле, (Узбек) восемь лет проводил жизнь со своим илем и улусом в странах северного (арка) Дашт-и Кыпчака... Когда с начала его султанства истекло восемь лет, под руководством святого шейха шейхов и мусульман, полюса мира, святого Зенги-Ата и главнейшего сеида, имеющего высокие титулы, указывающего заблудившимся путь к пре­данности господу миров, руководителя странствующих и проводника ищу­щих, святого Сейид-Ата, преемника Зенги-Ата, он (Узбек) в месяцах 720 г.х. (12.11.1320 - 30.1.1321), соответствующего году курицы, удостоился чести принять ислам» [13, с. 207].

Повсеместно в Золотой Орде складывается разветвленная система му­сульманских учреждений: мечети, медресе, мектебе, ханака, завие, обители (текие), мавзолеи (дюрбе). Об этом рассказывает Ибн Баттута в своих вос­поминаниях, говоря, что видел повсеместно мечети, религиозных судей и суфийские странноприимные дома (завие): «Мы остановились там в ските благочестивого, религиозного, престарелого шейха Мухаммеда Эльбатаихи, (родом) из Батаиха Иракского. Он былъ преемником шейха Ахмеда Эррефаи, да будет над ним благоволение Аллаха! В скит его около 70 факиров арабских, персидскихъ, тюркских и румских, женатых и холостых. Живут они подаяни­ями. Жители этой страны питают большое доверие к факирам и каждую ночь приводят в скит лошадей, коров и овец, Султан и хатуни ходят посещать шей­ха и получать от него благословения; они расточают милостыни и раздают большие подаяния и творят добрые дела» [9, с. 287].

Добравшись до столицы Золотой Орды города Сарая, Ибн Баттута со­общил о функционировании в ней 13 мечетей для соборной службы, одна из которых шафиитская [9, с. 306]. «Кади этой столицы Бедреддин Эларадж - один из лучших кадиев. Между наставниками шафиитов есть там правовед, достойный имамъ Садреддин Сулейман Эльлекзи, один из тех, которые под­вергаются нареканиям по религиозной части» [9, с. 306].

В Золотой Орде суфизм постепенно приобрел легитимность, правители проявляли интерес к суфиям, благосклонно относились к ним. В тарханном ярлыке хана Тимур-Кутлука суфии упоминаются в одном ряду с другими ду­ховными наставниками (кадиями, муфтиями, шейхами), что дает возмож­ность полагать, что суфии состояли на государственно-административной службе [14, с. 52]: «Там (в городе Сарае - С.Э.) находится келья благочести­вого паломника Низамеддина, который угостил нас в ней и оказал нам почет. Есть там (также) келья правоведа, ученого имама Номанеддина Эльхарезми. Я видел его; это один из отличнейших шейхов, прекрасного нрава, благо­родной души, чрезвычайно скромный и чрезвычайно строгий к обладателям благ мирских. Султан Узбек каждую пятницу приходитъ навещать его, но он (имам) не выходит к нему на встречу и не встает перед ним. Султан садится перед ним, говорит с ним самым ласковым образом и смиряется перед ним, шейх же (поступает) противоположно этому. Обхождение его с факирами, нищими и странниками было иное, чем обхождение его с султаном: он отно­сился к ним снисходительно, говорил с ними ласково и оказывал им почет» [9, с. 307].

Доказательством тесных контактов суфиев с правителями Улуса Джучи служит созданное во времена правления ханов Узбека и Джанибека сочине­ние «Каландар-наме» Абу Бакра Каландара Руми. Он восхваляет справедли­вость хана Узбека (1313-1342) и его сына Джанибека (1342-1357), а также предлагает весьма любопытное обоснование монгольских завоеваний и прав­ления Чингизидов, которые пришли в этот мир для того, чтобы явить ему гнев Божий и очистить его от наполнявших его нечестивцев и притеснителей. Кроме того, он восхваляет улусбеков Крыма Кутлуг-Тимура и Тулек-Тимура, правивших в Крыму в период написания «Каландар-наме».

В свою очередь в Золотой Орде создавалось большое количество рели­гиозной правовой литературы. Сегодня в хранилищах казанских библиотек сохранены сочинения по фикху, написанные в золотоордынскую эпоху: «Дав ас-сирадж» («Свет светильника Сирадж [ад-дина]) Мухаммада ал-Килабади (Калабади, Калабази) (ум. 700/1300 г.), «Тухфа ал-мулук» («Подношение правителям») Зайн ад-дина Мухаммада Аби Бакра ар-Рази (конец VII / XIII в.), «Талвих ‘ала кашфи хакаик ат-танких» Садр ад-дина Мас‘уда б. ‘Умара ат-Тафтазани (ум. 792/1390 г.). «В Сарае жили такие выдающиеся ученые и поэты мусульманского Востока, как Кутбутдин ар Рахибаш, Согутдин Тафтазани, Хафиз ибн Базади, Камалетдин Куджанди и многие другие. В Дешти- Кыпчаке выросли свои писатели, ученые, благодаря деятельности которых письменная культура Золотой Орды стала известной во многих мусульман­ских странах. Примечательно, что многие художники слова, ученые называли себя псевдонимами Сараи или Булгари» [11, с. 57].

О заинтересованности золотоордынской элиты в приобщении к право­вой культуре мусульман писал ал-Макризи: «В 1323 году из Золотой Орды прибыли послы с письмом от хана с просьбой прислать книги по вопросам фикха «Джами‘ ал-усул фи ахадис ар-расул», «Китаб шарх ас-сунна», «Китаб ал-бахр» ар-Равьяни» [15, с. 345].

Многие выходцы из Золотой Орды преподавали в каирских медресе, об этом говорится в средневековых арабских источниках, в частности в со­чинении «Хитат» (Китаб ал-маваиз ва-л-итибар фи зикр ал-хитат ва-ал-асар («Книга поучений и назидания в рассказе о кварталах и памятниках») ал- Макризи [16]. Среди них: Махмуд Ибн Фатшах Сараи (1374 г.), Руки ад-дин ал-Крыми (1377 г.), Саиф Сараи (1396 г.), Ибн Мухаммад ал-Крыми (1377 г.), Шихабеддин Сараи (известен как Маулана Заде 1398 г.), Махмуд Сараи Гу- листани (1398 г.), Махмуд Сараи ал-Кахири (1399 г.), Берке Факих и другие.

Признание ислама в качестве официальной религии Золотой Орды су­щественным образом повлияло на развитие общественно-политической си­туации и духовной культуры. С увеличением количества мечетей, медресе, суфийских обителей начинается поток мусульманских улемов, богословов, правоведов из разных мусульманских стран, особенно из мамлюкского Егип­та, который в ту эпоху являлся одним из важных образовательных центров мусульманского мира. Развитие исламской культуры в Золотой Орде повлияло и на создание религиозно-дидактической литературы, которая, как нам кажется, является важным источником изучения истории ислама, функцио­нирования мусульманских традиций на территории Улуса Джучи.

Одними из определяющих источников по истории развития ислама в Золотой Орде являются средневековые арабские сочинения. Ввиду малочи­сленности письменных источников из самой Золотой Орды, средневековые арабские источники как нельзя лучше отражают религиозную ситуацию в Улусе Джучи. Основным направлением в реконструкции истории Золотой Орды должны стать новые средневековые источники, в частности арабские источники, которые нам еще неизвестны и по которым можно воссоздать бо­лее полную картину истории развития ислама.