Как известно, в конце XIX - начале XX в. в мусульманской богослов­ской мысли Волго-Уральского региона выделилось два направления - кон­серватизм (кадимизм) и модернизм (джадидизм). И если последнее уже на протяжении нескольких десятилетий привлекает внимание многих исследо­вателей, то первое до сих пор остается малоизученным.

В настоящей работе на основе татароязычных дореволюционных источников анализируется жизнь и богословское наследие одного из самых ярких и плодовитых представителей татарского кадимизма начала ХХ в. - Мухаммад-Садыка Иманкулый (1870-1932).

Мухаммад-Садык Иманкулый (Иманкулов) родился 10 сентября 1870 г. в Казани. В книге известного татарского богослова Шейхулислама Хамиди «Гуляма тарихы» (История ученых) приводится его родословная: «Мухаммад-Садык был сыном Шахиахмада сына Баязида сына Рахматуллаха сына Иманкула сына Рахманкула аль-Мамаши» [1, с. 33]. Эта нисба указывает на то, что его предки по отцовской линии происходили из деревни Мамыш, рас­положенной в настоящее время в Атнинском районе Татарстана. Этот факт подтверждает и другой татарский богослов и историк Ризаэтдин Фахретдин, который в своем биографическом сборнике «Асар» (Предания) пишет, что отец Мухаммад-Садыка - Шахиахмад (1803-1878) - родился в этой деревне, а мать - Газиза дочь Фаиза - происходила из деревни Кшкар, ныне находя­щейся в Арском районе Татарстана [2, с. 97].

Перебравшись в Казань, Шахиахмад стал имам-хатыбом 10-й Соборной мечети «Низенькая бухарская» (впоследствии также называемой «Красной») и занимался преподаванием. 11 сентября 1860 г. Оренбургским магометан­ским духовным собранием он был назначен проверяющим казанских изданий Корана [3, с. 50]. Современники называли его собирателем книг, которые он привозил из паломнических поездок и путешествий по мусульманскому миру. Сам имам стал автором нескольких богословских трактатов, среди которых необходимо особо отметить работу «Джаруда», написанную в качестве ответа на книгу Шихабутдина Марджани «Назурат аль-Хак» (Обозрение истины) [4, с. 109]. За свои заслуги перед отечеством ему было присвоено звание «Потом­ственный почетный гражданин». Несмотря на эти достижения, к концу жизни Шахиахмад погряз в долгах и не оставил семье наследства. После его смерти семья была вынуждена продать домашнюю утварь и книги.

Мухаммад-Садык получил начальное образование в одном из казанских медресе. В 1885 г. по существовавшей тогда у татар традиции отправился в Бу­хару, которая считалась центром религиозного образования. Описывая свое путешествие в стихотворении «’Ан ахвали» (О моем состоянии) [5, с. 99-100], он отмечает, что сперва отправился на пароходе в Самару, оттуда - на поезде в Оренбург, где примерно две недели жил со студентами местного медресе, за­тем на верблюде с караваном - в казахский Казалинск, а уже оттуда - в Бухару.

В Бухаре будущий богослов получает исламское образование у таких ученых, как шейх Миргайса, Гадел ас-Самарканди, шейх Нургали аль-Буави, Шамседдин Галяби и Гыйнаят Хаджи, о которых с почтением упоминает в своем стихотворении, а также пишет: «Я пришел и к шейхам и видел своими глазами последователей тариката» [5, с. 101]. Однако остается неясным, стал ли он последователем какого-либо суфийского наставника или нет.

После восьми лет учебы в Бухаре М.-С. Иманкулый возвращается в Казань. В 1894 г. его назначают в 9-ю Соборную мечеть «Иске Таш» в Но­во-Татарской слободе1 помощником имам-хатыйба, которым в то время был Мухаммад-Зариф Амирханов (1857-1921) - отец известного татарского пи­сателя Фатиха Амирхана. В этой мечети Мухаммад-Садык прослужит вплоть до своего ареста в 1930/1931 г. В 1896 г. недалеко от мечети, на улице Мехов­щиков, он купил дом, в котором прожил всю жизнь.

В 1908 г. богослов женится на уроженке деревни Кургузи (ныне Зеле­нодольского района РТ) Махираузе. У них рождается трое детей - Суфия (1909), Незекет (1914), Джевад (1918). Однако в возрасте 42 лет супруга уми­рает, и в 1922 г. М.-С. Иманкулый берет в жены Гульчиру, которой в то время было 25 лет. От этого брака у них рождаются трое детей - Назыйф (1924), Сорая (1926), Хатем (1931) [5, с. 6].

М.-С. Иманкулый принимал активное участие не только в религиозной, но и в общественной жизни татаро-мусульманской общины Казани, пред­ставлял её интересы в суде и органах государственной власти, привлекался в качестве присяжного.

В «Гуляма тарихы» (История ученых) Ш. Хамиди так характеризует М.-С. Иманкулый: «У него была способность к тюркской поэзии. Он писал книги антиджадидитского характера и считал запрещенным полезные вещи джадидизм2. Хорошо отзывался о муфтии Мухамедьяре Султанове (1837- 1915)3. Свои проповеди читал подробно» [1, с. 33].

Вскоре после революции (в 1919 г.) в условиях свободного выбора му­сульманской общиной своих лидеров М.-С. Иманкулый был избран мухтасибом - главой мусульманского духовенства Казани. На этой должности он работал до 1924 года.

В сложных условиях Гражданской войны и массового голода в Повол­жье он добросовестно выполняет свои обязанности, делая особый акцент на благотворительности. В 1921 г. по направлению Всероссийского комитета помощи голодающим богослов отправляется в Бухару и Хиву для сбора еды и денег. Впечатления от этой поездки описаны им в стихотворении «Бохарага» (В Бухару) [5, с. 30-32].

В 1926 г. М.-С. Иманкулый возглавил организационную комиссию III Всероссийского съезда мусульманского духовенства и верующих. От имени комиссии он выступил с докладом касательно устава и организации Совета ученых. Съезд оценил деятельность комиссии положительно и избрал казан­ского имама членом совета ученых при Духовном управлении.

Известно, что татарский ученый поддерживал связи с богословами ара­бо-мусульманского мира. Так, например, в книге «Исследования ученых Ко­ролевства Саудовской Аравии» упоминается его переписка с известным еги­петским реформатором Рашидом Ридой1 относительно проблемы изданий Корана без следования канону Османова кодекса (ар-расм алъ-усмани)2. Из этого письма можно сделать вывод, что М.-С. Иманкулый возглавлял комис­сию по контролю за канонической точностью местных изданий Корана [9].

После официального закрытия советской властью мусульманских ре­лигиозных учебных заведений Казани в 1925-1927 гг. в городе продолжало действовать одно нелегальное медресе. Одним из организаторов этой духовной школы был М.-С. Иманкулый. Именно за эту деятельность он был аре­стован в мае 1931 г. [10, с. 157].

15 мая 1932 г. арестованный имам написал своей семье письмо: «Се­годня заключенных на пароходе отправляют в Пермский край. По причине болезни у меня повышенная температура. Врач рекомендовал, чтобы меня оставили здесь». Однако эта рекомендация не была принята, и его вместе со всеми этапировали в тюрьму города Красновишерск. Здесь он подвергся же­стокому обращению и как следствие этого 16 июля 1932 года умер [2, с. 98]. М.-С. Иманкулый был похоронен на городском кладбище, на месте которого позднее был построен целлюлозно-бумажный комбинат.

Свою творческую деятельность казанский имам начал еще в 90-х годах XIX века, опубликовав ряд стихотворений: в 1901 г. вышла в свет его поэма- элегия «Касаид Латыйфэ. Мэрсия император Александр III вэ тэЬния импе­ратор Николай II», посвященная двум российским самодержцам; в 1923 г. - сборник стихов «Диван Мθхэммэд-Садыйк Иманколый», в 1927 г. - «Эсрари дил». В конце прошлого века стараниями татарских филологов Марселя Ах­метзянова и Масгута Гайнетдинова эти поэтические труды вошли в научный оборот [11, c. 78; 12, с. 140] и были опубликованы в книге под названием «Мθнэж;этлэр, газэллэр, касыйдэлэр».

Основной темой стихов М.-С. Иманкулый является религия. Во мно­гих своих произведениях он размышляет о смерти и смысле мирской жизни, воспевает достоинства совершения намаза, соблюдения поста, обращения к Аллаху с мольбой, посещения мечетей, мусульманских праздников, а также побуждает возвеличивать Всевышнего, проявить любовь к пророку Мухам­маду, получать религиозные знания и остерегаться грехов [5, c. 46]. В ряде работ он обращается к исторической теме, воспевая былую славу Бухары и Булгара [5, c. 97-98]. В то же время поэт не оставляет без внимания и соци­альные проблемы современности. Так, например, в стихотворении «Замана шэехлэре» (Современные шейхи) он критикует недобросовестных ишанов и мулл, которые используют религию в целях личной наживы [5, c. 39-45], а в работе «1921 елгы ачлык хакында» (Про голод 1921 года) описывает бедст­вия, постигшие Поволжье в 1921-1922 гг. [5, с. 17-18].

Помимо поэтических произведений перу богослова принадлежит и ряд научных работ в области филологии и истории. Прекрасно владея пер­сидским языком, слова и выражения которого он очень часто использовал в своих сочинениях, Иманкулый подготовил русско-персидско-тюркский сло­варь «Тэрж;еман руси, фарси вэ тθрки». Впервые изданная в 1909 г., эта книга пользовалась большой популярностью и еще дважды была переиздана в 1913 и 1917 гг. [10, с. 158].

В 1909 г. в Казани вышла первая часть его исторического труда «Салатын аль-ислам» (Султаны ислама), посвященная династии Омейадов (661­750). В следующих частях автор планировал охватить все последующие пе­риоды мусульманской истории. В предисловии первой части он пишет: «При написании этой книги я поставил задачу подробно разъяснить биографию правителей, которые пришли после четырех праведных халифов, начиная с Муавии и заканчивая правителями Османской империи. Прошу Аллаха, что­бы Он содействовал мне в этом деле. В первой части этой книги была разъя­снена жизнь правителей из потомства Бану Умайя. Она закончена и издана. Если пожелает Аллах, то скоро биография правителей аббасидской династии Багдада появится во второй части. Истории правителей Бану Умайя, которые переселились в Андалусию, будет посвящена третья часть, правителям аббасидской династии в Египте - четвертая. Вот таким образом каждая часть из этих книг будет посвящена отдельным династиям этих правителей. Пусть Ал­лах окажет мне свою помощь в этом деле!» [13, с. 2]. Однако этим замыслам не было суждено свершиться.

Вместе с тем самым важным и известным трудом М.С. Иманкулый стал двухтомный комментарий к Корану «ТэЛил эл-бэйэн фи тэфсир ал-Куръэн» (Облегчение разъяснения комментирования Корана). Написанный еще в 1905 г., он был издан только в 1910-1911 гг. в типографии «Үрнәк». Первый том этого издания состоит из 748 страниц, а второй - из 818 страниц.

Будучи одним из самых содержательных тафсиров на татарском языке, этот комментарий быстро стал популярным не только в Волго-Уральском регионе, но и среди других тюркоязычных мусульман, особенно в Центральной Азии. В 1996 г. факсимиле первого издания было еще раз опубликовано в Катаре, а в 2004 г. эта книга была переведена на современную татарскую гра­фику и в четырех томах издана в России.

Дореволюционные татарские богословы высоко оценили данный тафсир, назвав его наиболее достоверным экзегетическим сочинением на родном языке. В конце второго тома приводятся имена ученых, выступивших в каче­стве рецензентов данной работы: ахун Хабибулла Усманов, имам Сафиулла ибн мулла Абдулла, имам Мухаммад Касим Салихи, имам Мухаммад Ариф Салихи, имам Мухаммад Тайиб ибн Шихабеддин Алтынбаев. Так, например, имам 4-й Соборной мечети Казани Сабир ибн мулла Хаммад Халиди писал: «Я посмотрел книгу «ТэЛил эл-бэйэн фи тэфсир ал-Куръэн» и не нашел в ней никаких ошибок. Она понятна для простого народа и воспринята учены­ми». Также известно, что положительную оценку этому тафсиру дал вышеу­помянутый казанский богослов Мухаммад-Зариф Амирханов [14, с. 816].

Как отмечает сам автор, при написании своего комментария к Корану он опирался на общепризнанные классические работы по экзегетике на араб­ском, персидском и османском языках. В частности, он указывает на такие ра­боты, как «Ма‘алим ат-танзиль» альБагави1, «аль-Кашшаф» аз-Замахшари2 и «Мадарику ат-танзиль ва хака’ик ат-та’виль» ан-Насафи3 на арабском язы­ке, тафсир Хусайна Ваиз ал-Кашифи4 - на персидском и «Тибян» Мухаммада афанди Гыйнтаби5 - на османском.

М.-С. Иманкулый комментирует аяты методом приведения преданий (тафсир би-л-ма’сур), цитируя изречения пророка Мухаммада, высказыва­ния сподвижников и их последователей. Многие сообщения об обстоятельствах ниспосланий (асбаб ан-нузулъ) отдельных айатов и сур он цитирует по фундаментальной работе средневекового египетского богослова Джалал ад- Дина ас-Суйути1 «Лубаб ан-нукуль фи асбаб ан-нузул» (Сердцевина преда­ния об обстоятельствах ниспослания). В большинстве случаев он приводит лишь одно общепризнанное суннитской традицией мнение истолкования аята, иногда упоминая и другие версии. Будучи последователем ханафито- матуридитской богословской школы, именно ее мнение он отражает при разъяснении аятов вероучительного и законодательного характера, также в ряде случаев указывая суждения и других направлений суннизма [15, с. 2].

Представленные в настоящей работе данные свидетельствуют о значи­тельном вкладе Мухаммад-Садыка Иманкулый в развитие мусульманского богословия в татарском обществе начала ХХ в. Будучи одним из самых ярких и плодовитых представителей кадимизма, он был признан не только соотече­ственниками, но и мусульманскими учеными других регионов мира. Многие темы его поэтического наследия продолжают оставаться актуальными для мусульманского сообщества и сегодня, а комментарий к Корану представля­ет собой образец татароязычной экзегетической литературы, отражающей основное мнение ханафито-матуридитской традиции.