Несмотря на то, что XIX столетие вошло в историю эпидемий как время сравнительного затишья после приведших к массовой гибели людей и даже разрушению империй масштабных заболеваний в предыдущие века, эта проблема продолжала оставаться достаточно острой. В Российской империи в этот период было зарегистрировано 15 эпидемий чумы, к началу XX века страна занимала одно из первых мест среди европейских стран по уровню заболеваемости и смертности. Вспышки различных инфекций наблюдались в это время и в местах компактного проживания мусульманского населения, в том числе в Крыму. Так, например, в 1902 г. в Таврической губернии наблюдалось наибольшее количество зарегистрированных случаев заболевания брюшным тифом (в сравнении со всей Российской империей) [1, с. 40]. Санитарные меры, предпринимаемые властями в таких случаях - оцепление зараженных населенных пунктов военными, всеобщий медицинский осмотр, вакцинация, принудительное лечение и госпитализация заболевших, дезинфекция, сжигание трупов умерших от болезней и т.п. [2, с. 226], не всегда находили понимание среди местного населения. Поэтому важную роль в принятии и соблюдении этих мер здесь играло не только своевременное информирование людей на их родном языке, но и авторитетное подтверждение их целесообразности. Эту миссию (просвещение российских и особенно крымских мусульман по данным вопросам) взяли на себя издания выдающегося просветителя Исмаила Гаспринского (1851-1914).

Издаваемая с 1883 г. И. Гаспринским газета «Переводчик-Терджиман», освещавшая на своих страницах различные стороны социальной, политической, экономической, культурной и духовной жизни мусульман, для многих тюркоязычных народов Российской империи стала важнейшим источником информации. Особое место она уделяла вопросам общей гигиены, лечения различных болезней, размещала рецепты лекарств, советы по уходу за больными, а также содержала информацию по мерам, которые должны были быть применены органами городского общественного управления во избежание распространения заразных болезней.

Одной из значимых проблем, беспокоивших редактора газеты «Терд-жиман», являлось распространение инфекционных заболеваний, эпидемий кишечных инфекций, паразитарных тифов, оспы и пр., которые приносили большой урон не только здоровью населения, но и благосостоянию государства.

Освещая вопросы охраны здоровья и профилактики эпидемий, И. Гас-принский особое внимание уделял родному Бахчисараю. Так, в 1885 г. газета «Терджиман» писала, что с некоторого времени население городка страдает от тифа. Так как болезнь эта принадлежала к числу опасных и заразных, издание советовало каждому человеку быть осторожным и соблюдать предохранительные меры, рекомендуемые врачами и медицинской наукой, и писало: «Пока существует тифозная эпидемия, следует особенно внимательно относиться к пище и питью. Отнюдь не следует употреблять в пищу испорченную муку, мясо, овощи и фрукты. Пить воду непременно свежую, чистую, отнюдь не употребляя мутную или залежалую <...>» [3, с. 1]. Газета советовала содержать в полной чистоте дворы и дома, не оставляя не вывезенными за город или, в крайнем случае, не закопанными глубоко в землю продукты гниения. Если же в каком-либо семействе кто-то заболевал тифом, то «Тер-джиман» рекомендовал первым делом поместить такого больного в отдельную, по возможности светлую комнату. И. Гаспринский детально описывал, какой уход нужно обеспечить больному и чего стоит опасаться другим членам семьи. В комнату больного советовалось не впускать посторонних, особенно детей, так как всякое беспокойство могло навредить больному, а сама болезнь была очень заразна. За больным должен был ухаживать кто-то один из членов семейства, учитывая то, что для взрослых, крепких людей опасность заразы была невелика. Комнату больного требовалось топить несильно, раз в день, минут на 5-10, проветривать, хорошенько прикрыв больного, чтобы не простудить его. Запрещалось смешивать посуду и бельё больного с вещами прочих членов семьи. Пищу больному рекомендовалось давать свежую и лёгкую, как-то: крепкий бульон, молоко, печёные яблоки, а пить чистую воду и вино (для мусульман прокипячённое). Весьма полезным, по мнению издания, было три раза в день обтирать всё тело больного уксусом, разбавленным с водой. Также указывалось, что главная причина распространения тифа крылась в испражнениях, поэтому их следовало обливать карболовой кислотой и раствором железного купороса и, не сливая в общее отхожее место, закапывать в землю, подальше от колодцев и воды [3, с. 1].

Следует отметить, что лишь незначительная часть больных тифом мусульман России обращалась за врачебной помощью, ввиду чего столь подробная инструкция по уходу за тифозными больными, опубликованная в авторитетнейшей мусульманской газете, была крайне полезна. Вместе с этим редактор советовал не бояться и обращаться в случае заболевания к докторам: «При тифозном больном непременно следует обратиться к врачу и следовать его указаниям в точности, а затем, не боясь последствий, уповать на милость Аллаха» [3, с. 1]. Издание также указывало, что в случае смерти больного все вещи, которыми он пользовался во время болезни (бельё, постель, деревянная посуда и прочее), следовало сжечь, так как самая тщательная мойка часто не очищала их от тифозного яда и могла заразить других людей, пользующихся ими. И. Гаспринский утверждал, что «продавать эти вещи преступно и грешно, ибо это значит продавать яд и отравлять неповинных людей. За такое деяние Аллах строго накажет виновного. Добрые мусульмане должны это помнить» [3, с. 1].

Статьи также содержали информацию по санитарным и противоэпидемическим мероприятиям. В одной из них И. Гаспринский утверждал, что от общественного управления требовалось: не жалеть средств вычистить улицы, переулки и площади; осмотреть водопроводы, чтобы в них не проникли стоки нечистых вод, особенно со стороны кладбищ, не позволять никого хоронить близ водопроводов; общественные ретирады вычистить и дезинфицировать самым серьёзным образом; за тифозными больными установить наблюдение и в случае смерти содействовать сжиганию оставшихся вещей, выдавая беднейшим семьям вознаграждение; за торговлей старыми вещами следовало установить контроль и не допускать продажи вещей, оставшихся от больных.

Крайне неблагоприятной была эпидемическая ситуация по туберкулезу. «Горим, - пишет И. Гаспринский 2 марта 1890 г. - Не думайте, что я говорю о пожаре: наши имущества целы, но мы горим сами; горим незаметно, но быстро и неуклонно!» [4, с. 1]. Приводя записи бахчисарайского городового врача Раковщика за 1889 г., И. Гаспринский указывал, что среди татарского населения было 247 смертей от разных болезней, в том числе 50 смертей от чахотки. Редактор «Терджимана» отмечал, что в Бахчисарае число мусульман едва ли превышает 8 тысяч душ обоего пола, а это значит 32 смертных случая на тысячу и 6 смертей на тысячу душ от чахотки. Учитывая тот факт, что не все смертельные случаи известны врачу, так как не все больные обращаются за медицинской помощью, И. Гаспринский допускал возможность 40 смертных случаев на тысячу в общем, и 8-9 летальных исходов от чахотки. Причину бедствия просветитель видел в невежестве, в равнодушном отношении к медицине и гигиене, в предрасположенностях. «Неосторожный с водой -тонет; неосторожный с огнём - горит», - писал он в своем издании, сообщая читателям, что чахотка не менее заразна и более губительна, чем холера и чума, так как она не знает пощады [4, с. 1].

Спустя восемь месяцев в № 40 своей газеты И. Гаспринский с радостью сообщал, что в 1308 году хиджры (1890 г.) «Аллах допустил прусского доктора Коха найти средство против этого бича рабов Божьих». В статье под названием «Величие» газета «Терджиман» сообщала о первом пациенте из высшего общества Берлина, которого доктор Роберт Кох излечил от бугор-чатки. «Все политические события заглушаются в Берлине вестью об открытии Коха, - пишет И. Гаспринский. - Великая весть, что бугорчатка исцелима, признается в Берлине событием, какому в медицине со времен Гиппократа не было равного ни по важности, ни по практической пользе» [5, с. 1].

Оспа уносила в могилу десятки тысяч человеческих жизней на территории России. В европейской её части в конце XIX века на каждые 10 000 населения в среднем оспой заболевало от 6 до 10-11 человек, а смертность составляла от 30 до 40-48% [2, с. 288]. Успешной борьбе с оспой препятствовали плохая организация и отсутствие законов об обязательном оспопрививании. В № 17 от 8 мая 1892 года И. Гаспринский размещает на страницах своей газеты публикацию «Кое-что об оспе» - письмо мусульманки, выпускницы Ташкентской гимназии Амины Батыршиной. Автор письма подробно рассказывала о пользе вакцинации детей с детальным изложением благоприятного времени проведения вакцинации, возраста ребенка, его самочувствия, с точной инструкцией проведения оспопрививания, а также схемой ухода за ребенком после данной процедуры [6, с. 1]. Главными задачами подобных публикаций было донесение до читателей пользы от оспопрививания и уменьшение страха перед такими медицинскими манипуляциями.

В 1892-1893 гг. 77 губерний России охватила страшная эпидемия холеры, проникшая из Персии и унесшая более 300 000 жизней. И. Гасприн-ский пишет, что холера появилась в пределах границ Закаспийской области и вскоре проникла вдоль железной дороги в Бухару, Самарканд, Джизак, Ташкент, а также морским путем в Баку. Многие жители Баку, пытаясь спастись от опасной болезни, направились в другие города Закавказья, тем самым распространяя холерный яд во многих местах края. С бакинскими беглецами и приезжими холера появилась в Шуше, Сальянах, Тифлисе и в уездах Бакинской и Елисаветпольской губерний. Постоянные пароходные сообщения между Баку и Астраханью способствовали распространению холеры в этом регионе и дальше по Волге: в Саратове, Царицыне и Симбирске [7, с. 1]. Со стороны правительства был принят ряд мер. В целях предотвращения заразы по сухопутным и водным дорогам были учреждены санитарно-карантинные осмотры. Пароходы, идущие в Крым из Кавказа, тщательно досматривались в Новороссийске и далее в следующих портах. Для очистки и оздоровления городов и сёл, для помощи больным в случае заражения холерой властями и общественными управлениями были приняты все меры, «рекомендуемые наукой и опытом»: организовывались очистки территорий и дезинфекции, публиковались на русском и татарском языках и распространялись среди населения правила индивидуального предохранения от холеры.

Следующий номер «Терджимана» от 30 июня 1892 г. был полностью посвящен этой болезни и содержал объемную статью «О холере и предохранении от неё», которая была составлена И. Гаспринским по официальным источникам [8, с. 1-2]. В статье размещалась информация о самой болезни, её симптомах и течении, профилактические указания, схемы лечения, а также подробные инструкции по дезинфекции.

И. Гаспринский писал, что Медицинским советом МВД Российской империи были предложены меры, согласно которым трупы умерших от холеры не должны были быть обмываемы. Умерший, завернутый в простыню, смоченную в дезинфицирующем растворе, должен был быть немедленно доставлен на холерное кладбище для предания земле. Опасаясь, что из-за этого распоряжения участятся сокрытия случаев холерных заболеваний со стороны мусульманского населения, бахчисарайский городской голова Мустафа Мурза Давидович обратился к начальнику губернии, и вскоре по телеграфу последовало разрешение министерства обмывать умерших от холеры мусульман на кладбище, при надлежащей дезинфекции [9, с. 2].

В № 25 газеты этого же года вновь был поднят вопрос об обмывании тел умерших от холеры мусульман. Так как похороны необмытых покойников недопустимы мусульманским законом, И. Гаспринский сообщал, что умершие от холеры должны быть немедленно доставлены на кладбище, где в приспособленном помещении должно было совершиться их обмывание и дезинфекция воды. Таким образом, не нарушались ни правила гигиены, ни религиозные требования мусульман.

И. Гаспринский с сожалением отмечал большой приток мусульман из Ашхабада в Мешхед, где эпидемия была намного сильнее. Виной этой нездоровой миграции было недовольство мусульманского населения практикуемыми в Ашхабаде санитарно-гигиеническими правилами [10, с. 1]. И. Гас-принский указывал, что именно по этой причине в ожидании холеры в Крыму был заблаговременно поднят вопрос о способе похорон заразившихся холерой мусульман.

И. Гаспринский освещал на страницах своего издания и беспорядки, вызванные ложными слухами. Так, из-за уличных слухов, что «нет никакой холеры, а в холерных больницах живых людей кладут в гробы и обсыпают известью», в народе начались волнения. В Астрахани была разгромлена и сожжена холерная больница, убит доктор, сожжён фельдшер и выбиты стёкла губернаторского дома. В Саратове также была разгромлена холерная больница, разбиты и разгромлены жилища врачей. Был убит ещё один доктор в Хвалынске. Эти грустные обстоятельства вынудили начальство прибегнуть к военной силе, и упорствующие толпы людей, потерявшие разум, были рассеяны войском, притом не обошлось без убитых и раненых среди буйствующих [11, с. 1]. «Слава Богу, - пишет И. Гаспринский, - что нет пока сведений о том, что в этих бесчинствах принимали участие и мусульмане, проживающие в Астрахани, Саратове и Хвалынске, это делает высокую честь их благоразумию». Далее редактор «Переводчика» отмечал, что не следует верить уличным, трактирным вестям: все меры борьбы с холерой и её течение описываются в газетах, а о способах предохранения от неё и лечения сообщается медицинской наукой, к которой прислушиваются все народы и государи. И. Гасприн-ский убедительно сообщал читателям, что врачи и начальство действуют по указаниям науки, их следует слушать и быть благодарными. Муллы же, по его мнению, должны были объяснять народу, что лечение от всякой болезни обязательно по шариату, а выбор мер и средств - дело врачей [11, с. 1].

И. Гаспринский следил за подробностями протекания болезни на территории Российской империи и предоставлял читателям точную информацию о ходе заболевания в различных губерниях, хотя Главное управление по делам печати долгое время запрещало газетам сообщать какие-либо известия о заболеваниях холерой. Рассказывая о случаях болезни в Крыму, редактор «Терджимана» призывал жителей Крыма не поддаваться панике из-за случаев заболевания и смерти приезжих из Батума рабочих в Феодосийском карантине. Однако настаивал на соблюдении мер предосторожности, напоминая о том, что с неослабевающей энергией надо чиститься и ждать нехорошую гостью [12, с. 1].

И. Гаспринский с удовольствием писал, что благодаря энергии властей и участию граждан деятельно чистится и дезинфицируется его родной город - Бахчисарай [13, с. 1]. В нём были продезинфицированы все отхожие места; сор, навоз и т.п. были вывезены за город и сожжены; русло реки Чурук-Су вычищено; ежедневно подметались и чистились дворы и садики жителей. Сам город был разделён на 13 попечительств, а каждый приход в лице муллы имел своего ближайшего надзирателя. На случай выявления заболевания холерой было подготовлено особое помещение со всеми принадлежностями. Из местных жителей была начата подготовка специальных «дезинфекторов» для работы при враче и фельдшере. Установлены меры возможной, по местным условиям, изоляции заболевших. Гладкое и более или менее осмысленное исполнение мер санитарной комиссии и полиции было значительно облегчено распространением в городе печатных наставлений и указаний для татар. В многочисленных кофейнях и других местах постоянно можно было видеть группы читающих и обсуждающих такого рода статьи мусульман. Подобная популяризация сведений о сущности болезни и мероприятий против неё, по мнению И. Гаспринско-го, была лучшим средством для подготовки борьбы с холерой [14, с. 1].

В № 29 от 14 августа 1892 г. И. Гаспринский опубликовал список благотворителей из 45 человек, пожертвовавших 393 р. на постройку мусульманских холерных бараков [15, с. 2].

В № 31 от 31 августа газета «Терджиман» сообщала, что с 17 по 23 августа в пределах Крыма заболели холерой 22 человека, умерли 17 и выздоровели 4 человека [16, с. 2].

В Бахчисарае первый случай заболевания был зафиксирован «Терд-жиманом» в № 38 от 1893 г. В ноябре в предместье Бахчисарая - местечке Азиз - были констатированы несколько холерных случаев. Доктора, полиция, городское управление, санитарная комиссия столь смело, умело и энергично набросились на «врага» и на помощь заболевшим или подозреваемым в болезни, что население ободрилось, прониклось доверием к врачам, стало обращаться к ним при малейшем сомнении и нездоровье. Во всех домах, где было нужно, производилась самая тщательная дезинфекция и сжигание зараженных вещей. Санитарная комиссия, состоявшая в большинстве из мусульман, знакомясь тут же с основами гигиены и санитарии, дружно поддерживала всем своим влиянием учёных коллег. Один из них, учитель (мудеррис) Аджи Абибулла эфенди, доложил комиссии, что по шариату лучшая борьба с эпидемией - поддержка неимущих и предложил помимо городских сумм сделать частные пожертвования бедным, указывая на значение хорошего питания в борьбе с болезнью. После чего в считанные минуты члены комиссии собрали между собой несколько десятков рублей [17, с. 1].

Исходя из архивных документов, список умерших от холеры мещан в Бахчисарае состоял из 14 человек (Таблица 1).

Исполняя поручения об указании мест под кладбища для постоянного времени и на случай появления холеры, Бахчисарайская городская санитарная комиссия во главе с М. Давидовичем определила места для возможного погребения холерных трупов. В определении мест под кладбища комиссией принималось в расчёт местонахождение и расстояние до населённых мест и водопроводов. Для части города Салачик была выделена земля в местности Намазгах, дорога куда проходила около сада Асана Усеина и вверх по балке. Для части города Орта-Медресе, Сулу-Коба и состоящих в местности Калас около дома Германа - на существующем кладбище, с запретом хоронить на старых кладбищах, находящихся по левую сторону дороги из города в предместье Салачик на склонах, а также на существующих кладбищах, расположенных на крутых склонах гор на дороге в Мангуш. На кладбище Кичик-Ак-каш разрешалось хоронить с южной стороны по направлению к речке Кача, а на кладбище Буюк-Аккаш, находящемся вблизи первого, у верхней дороги на юго-восток. На случай появления холеры для погребения умерших у балок Сары-Балчик возможно было отвести место недалеко от кладбища Бу-юк-Аккаш, близ старого вала, насыпанного для стрельбы, для частей города начиная от Орта-Медресе до Яны-Маале включительно. Для приходов Азиз, Эски-Юрт, Акчокрак на случай появления холеры под кладбище можно было отвести место на западе от кладбища прихода Эски-Юрт. Хоронить евреев и караимов, умерших в обычное время и во время холеры, без всякого риска допускалось на их существующих кладбищах, расположенных на большом расстоянии и совершенно отдаленно от населённых мест. Затруднительным для комиссии оказалось найти место для погребения умерших от заразных болезней христианского вероисповедания, так как христианское кладбище в приходе Яны-Маале для такого случая не подходило ввиду проходившего выше этого кладбища Азизского водопровода.

Последней публикацией И. Гаспринского об эпидемии холеры в 18921893 гг. была заметка, в которой выражалась благодарность от имени Таврического губернатора бахчисарайскому городскому голове М. Давидовичу, полицмейстеру Иваненко, врачу крымского дивизиона Тупицину и санитарному смотрителю Аджи Мурза Балову. И. Гаспринский сообщил, что полицмейстеру Иваненко также была выражена письменная благодарность от имени татарского населения за неусыпную личную распорядительность во время холерных заболеваний [18, с. 2]. Также редактором «Терджимана» были отмечены труды бахчисарайского врача Раковщика, который, помимо текущих обязанностей службы и врачебной практики, принимал близкое участие во всех занятиях санитарной комиссии и по наружному осмотру города в гигиеническом отношении. «Нет сомнения, - пишет И. Гаспринский, - что общество помянет добрым словом также многих санитарных попечителей и заведовавших полицейскими участками города» [18, с. 2].

Хотелось бы отметить ещё один печальный факт быстрого распространения инфекционных болезней - уже упомянутую выше практику продажи вещей, оставшихся от людей, инфицированных заразными заболеваниями. Этот вопрос неоднократно поднимался И. Гаспринским на страницах газеты «Терджиман». Продажа подержанных вещей была широко распространена, и наличие данного явления в Бахчисарае не было исключением.

И. Гаспринский пишет в № 8 от 2 марта 1890 г., что вещи чахоточных, бывшие в употреблении, нужно немедленно предать огню без исключений, так как заразная болезнь - это враг общий и общественный. По его мнению, на помощь беднякам должна была прийти общественная касса, которая вознаграждала бы беднейших людей за сжигаемые вещи. В отсутствие нужных средств в городе просветитель предлагал платить особый налог на предмет предупреждения, пресечения и охраны от заразы [4, с. 1]. И. Гаспринский предупреждал, что без решительных административных мер весь Бахчисарай «быстро перегорит на медленном огне чахотки», не говоря уже о других болезнях. В пример он приводит историю двух семейств, где при совершенно здоровых родителях от чахоточной заразы друг за другом сошли в могилу три сестры в одном семействе и два брата в другом [4, с. 1].

Уже в августе того же года газета «Терджиман» сообщала, что полицеймейстер Бахчисарая возбудил в местной Думе вопрос о запрещении продажи в городе старой одежды больных и урегулировании торговли старьём. Этот вопрос И. Гаспринский считал, действительно, весьма серьёзным с точки зрения как гигиены, так и общественного здравия. «Никто из потребителей толкучих рынков не гарантирован от покупки тифозной, чахоточной и иной заразы, - пишет «Переводчик» [19, с. 1].

Местная Дума, обсудив предложение полицеймейстера, постановила собрать сведения, как было сделано в этом случае в других городах губернии, и поручила Управе переговорить по данному вопросу с другими городскими Управами. Поддерживая Думу, И. Гаспринский указывал, что первоочередной задачей решения проблемы является согласование действий с мерами, принимаемыми в близлежащих городах и волостях, поскольку если этот торг там ничем не ограничен, то какие бы попытки не предпринимались в Бахчисарае, они цели не достигнут. Установление предварительных соглашений с другими городами была многообещающей задачей. И. Гаспринский считал, что регулирование и контроль торга старьём - вопрос весьма сложный, а потому должен быть разрешён более или менее единообразно во всей губернии, иначе то, что нельзя будет продать или купить в Бахчисарае, можно будет приобрести вне городской черты или в Симферополе [19, с. 1].

Спустя два года в № 45 от 16 декабря 1892 г. И. Гаспринский писал, что Медицинским департаментом был выработан проект правил, касающихся продажи подержанных вещей, особенно старого платья. Согласно этому проекту должна была быть проведена обязательная дезинфекция всех поступающих в продажу подержанных вещей, вне зависимости от того, принадлежали ли эти вещи заведомо больным или нет. Ни одна подержанная вещь, не продезинфицированная и не снабжённая соответствующим ярлыком, не могла быть допущена к продаже. Контроль и ревизия магазинов, торгующих подержанными вещами, должны были быть возложены на полицейских врачей, которым предоставлялось право конфисковать и уничтожить вещи, не подвергнутые обеззараживанию, и привлекать виновных за несоблюдение правил к судебной ответственности [20, с. 2].

«Переводчик-Терджиман» неоднократно освещал проблемы санитарного состояния города, занимающие значительное место в заседаниях Бахчисарайской городской думы и управы. В № 21 от 29 ноября 1885 г. сообщалось, что, согласно постановлению Думы, после нового года будет открыт в Бахчисарае приёмный покой [21, с. 1]. В № 1 от 8 января 1889 г. значилось, что в центре города, в прежнем помещении Управы и Полиции будет открыта амбулаторная лечебница с пуском даровых лекарств [22, с. 1].

Однако помимо похвальных начинаний Бахчисарайская городская дума допускала и ряд упущений, что не осталось незамеченным для редактора «Терджимана». Так, при обсуждении сметы на 1889 г., Дума, имея в виду недостаток денег и значительный дефицит, для уравновешения прихода и расхода определила прекратить выдачу содержания в 500 руб. женщине-врачу [23, с. 1]. И. Гаспринский отмечал, что насколько разумно и похвально стремление гласных к экономии, настолько же нерасчётливо желание лишить город с большим мусульманским населением женщины-врача, тем самым оставляя почти всех мусульманок без медицинской помощи, так как они очень неохотно обращаются к медику-мужчине. В завершение публикации И. Гаспринский напоминает гласным города о потраченных 20 тыс. руб. на постройку нового здания Управы и выражает надежду, что Управа передумает о своём решении. Будучи в прошлом городским головой Бахчисарая И. Гаспринский советует властям города сократить 500 руб. за счёт других расходов города [23, с. 1].

Немного позже газета с удовольствием сообщала, что жители подали прошение на имя Думы с просьбой не прекращать выдачи жалованья женщи-не-врачу, чтобы удержать в городе эту особенно полезную для женского населения труженицу [24, с. 1]. А в № 9 от 10 марта того же года И. Гаспринский уже писал, что значительная часть гласных подали городскому голове заявление о созыве экстренного заседания по вопросу о назначении содержания женщине-врачу [25, с. 1]. В № 11 от 24 марта 1889 г. отмечалось, что в последнем заседании Дума постановила продолжать выдачу жалованья [26, с. 1]. Таким образом, благодаря активному освещению этой проблемы на страницах газеты И. Гаспринского и вызванному общественному резонансу бахчиса-райцам удалось сохранить для города должность женского врача.

Освещение проблем здравоохранения нашло свое отражение не только на страницах периодики, издаваемой И. Гаспринским, но и в отдельных брошюрах: «Манкъа маразынынъ инсанлара сурет-и сераиты яни юкъмасы» («Виды [способы] заражения людей сапом», 1902 г.) и «Таун маразы недир ве бу мараздан насыл мухафаза олунмалыдыр» («Что такое чума и как уберечься от неё», 1902 г.). Последняя представляет собой перевод И. Гаспринского на крымско-татарский язык работы Я.А. Боткина. В предисловии также содержалась информация от Таврической губернской управы, в которой значилось, что книжка издана «с целью ознакомления с мерами предосторожности на случай появления чумы». Управа просила читателей не только ознакомиться с её содержанием, но и по мере возможности передать для прочтения соседям и знакомым. «Мусульмане должны обратить внимание на то обстоятельство, что указания Магомета (хадисы) вполне подтверждают советы медицинской науки в борьбе с болезнями. В сборнике изречений «Сагир» сказано: «О люди, лечите ваших больных, ибо для каждой болезни сотворено соответствующее лекарство. Аллах есть Лечитель, а потому он любит врачующих, Он чист и любит чистоту, Он милостив и любит милостивых. О люди, не идите туда, где объявилась чума; не разбегайтесь в разные стороны, если она появилась между вами» [27].

В том же году в типографии И. Гаспринского была издана брошюра «Манкъа маразыныенъ инсанлара сурет-и сераиты яни юкъмасы» («Способы заражения людей сапом») [28]. При изучении личной библиотеки просветителя, в фондах научной библиотеки Бахчисарайского музея-заповедника нами была выявлена брошюра «О сапе на людях», составленная земским врачом Д.Л. Педьковым. Интересно, что на страницах этого издания присутствуют пометки на полях синим карандашом, как и во многих книгах, имеющихся в личном собрании просветителя, - перевод на крымскотатарский язык ара-бографичным шрифтом эпиграфа: «На бога надейся, а сам не плошай. Береженного - Бог бережет» [29, с. 1 (5)]. Эти строки можно найти в эпиграфе брошюры «Манкъа маразыныенъ инсанлара сурет-и сераиты яни юкъмасы» [28, с. 3 (5)]. В обеих брошюрах была дана общая информация о сапе, статистика заболевания этой болезнью на территории Таврической губернии, случаи заболевания у людей различных народов, разновидности проявления и протекания лошадиной болезни у людей и пр. Эти факты дают нам основание полагать, что брошюра И. Гаспринского была составлена на основе перевода брошюры земского врача Д.Л. Педькова.

Помимо издания переводов брошюр медицинской тематики, И. Гаспри-нский считал обязательным преподавание элементарной гигиены во всех начальных школах и мектебах на всех языках и наречиях, чтобы дети наряду с догматами о спасении души узнавали и правила спасения тела: они столь зависимы друг от друга. По мнению просветителя, после азбуки и первой книжки для чтения было бы благоразумно дать в руки детям книгу о здоровье и болезнях, откуда бы они узнали о значении воздуха, воды, пищи, света, чистоты тела, значении пота, о влиянии сырости, гнили, жары, о жилище и изоляции больных и т.п. Знания эти не дали бы моментального видимого практического результата, но если десять человек из ста прислушаются к указаниям, приобретённым в школе, то, возможно, через одно поколение народный опыт и наблюдательность признают и узаконят гигиену и санитарию [30, с. 1]. И. Гаспринский считал, что нужно начинать с того, что возможно в данный момент. Он полагал, что по хорошо составленному учебнику начало гигиены может преподавать не только учитель из семинарии, но и обычный преподаватель - ходжа и мектебдар, который сумеет разъяснить детям, что вредно и что полезно для здоровья. Просветитель указывал, что нужны лишь руководства, написанные просто и понятно, а обязать их преподавание и чтение в мектебах и медресе имеется в изречениях Пророка, что наука о теле должна предшествовать науке о душе [30, с. 1]. Примером таких учебников могут служить «Беден-и-инсан» («Анатомия») [31], «Насихат-ы-тыббие» («Наставления по медицине») [32], составленные И. Гаспринским в 1901 г.

Отдельно хотелось бы отметить, что к закреплению в сознании людей необходимости соблюдения правил личной гигиены способствовала и социальная реклама. На страницах газеты «Терджиман» присутствовала разнообразная реклама лекарственных препаратов, косметических и гигиенических средств.

Информируя читательскую аудиторию об эпидемиологической ситуации в стране и регионе, И. Гаспринский знакомил их и с современными мерами профилактики и лечения наиболее распространенных болезней, обучал правилам личной гигиены и особенностям карантина. Издания великого просветителя стали мощным информационным оружием в деле борьбы с эпидемиями, благодаря которым были сохранены жизни десятков и сотен людей. Надеемся, что в современную эпоху коронавирусной пандемии пример «отца российских мусульман» поможет вдохновить нынешних лидеров мусульманства усилить свои действия в деле медицинского просвещения верующих.