В XVIII-XIX вв. среди мусульманских богословов Поволжья и Приуралья велись дискуссии о легитимности совершения пятничных и праздничных молитв на территории этих регионов. Причина разногласий заключалась в отсутствии двух условий, установленных ранними правоведами (факихами) традиционного для этих мест ханафитского мазхаба - совершение этих коллективных молитв разрешалось только в больших городах и при наличии в этой местности мусульманского правителя - султана.

Одни, как, например, ‘Абд-ар-Рахим аль-Булгари аль-Утыз-Имяни (1754-1835), буквально следуя этим положениям средневекового мусульманского права, категорически отвергали возможность проведения здесь пятничных и праздничных молитв, тогда как другие, как, например, ‘Абд-ан-Насыр Абу-н-Наср аль-Курсави (1776-1812), напротив, доказывали легитимность совершения этих обрядов, причем считали это соответствующим мазхабу Абу Ханифы.

Рассмотрению аргументов последней из двух групп и посвящено настоящее исследование, основным источником которого является трактат А. Кур-сави «аль-Иршад ли ль-‘ибад» (Наставление людей на путь истины) [1]. Это произведение, написанное на арабском языке, было издано в Казани в 1903 г. В настоящей работе приводится перевод некоторых из его отрывков, сделанный Г. Идиятуллиной, с небольшими изменениями [1].

Обязательность совершения коллективной пятничной молитвы (джум'а) утверждена Кораном, сунной и консенсусом богословов (иджма‘). Однако, как и для любого обряда в исламе, для ее исполнения правоведами были установлены определенные правила и этикет отправления. Ранние ха-нафитские факихи классифицировали все условия на две группы: первая - это условия, наличие которых необходимо для того, чтобы исполнение обряда стало обязательным для индивида (шурут аль-вуджуб); вторая - условия, осуществление которых делает легитимной с точки зрения шариата исполнение самого обряда (шурут аль-ада’).

К первой группе относятся:

Соответственно, совершение пятничной молитвы не возлагалось на путника, раба, женщину и больного [2, с. 22-23]. Помимо этого добавлялись еще два общих для всех обрядов условия - здравый рассудок (‘акль) и половая зрелость (булюг) [3, с. 198].

Ко второй группе относятся:

Эти же условия, с двумя оговорками, относятся и к праздничным молитвам. Во-первых, в отношении обязательности совершения праздничных молитв ханафитские богословы имели две точки зрения: одни считали их желательными (сунна), другие - обязательными (ваджиб). Автор фундаментального средневекового труда по ханафитскому фикху «Аль-мабсут» ас-Сарахси (1009-1090) склонялся к мнению о желательности этих молитв, но называл отказ от их исполнения заблуждением. Во-вторых, как упоминает тот же ас-Сарахси, проповедь (хутба) не является условием проведения праздничных молитв. В отличие от пятничной молитвы, где проповедь читается перед самой молитвой, праздничные проповеди считаются желательными, читаются после молитв и нужны для напоминания собравшимся верующим об обрядах, совершаемых в дни праздника, например, о жертвоприношении (удхиййа) в дни Курбан-байрама (‘ид аль-адха) [2, с. 37].

Два из вышеперечисленных условий - крупные населенные пункты и наличие мусульманского правителя - с середины XVI в. в Волго-Уральском регионе отсутствовали.

Выдающиеся татарские богословы и историки Ш. Марджани (18181889), М. Рамзи (1854-1934) и Р. Фахретдин (1859-1936) в биографии ‘Абд-ар-Рахима аль-Утыз-Имяни (1754-1834) указывают на то, что он считал недозволенным и недействительным совершение пятничных и праздничных молитв в Волго-Уральском регионе в связи с отсутствием здесь крупных мусульманских населенных пунктов (миср) в их шариатском понимании [4, с. 239-240; 5, с. 360; 6, с. 305].

Современный исследователь богословского наследия аль-Утыз-Имяни Р.К. Адыгамов, анализируя фетву богослова, пишет: «Вероятно, Утыз-Имяни исходил из мнения, что глава и судья обязательно должны быть мусульманами. Именно поэтому он высказывался в пользу того, что исполнение пятничных молитв в Волго-Уральском регионе недействительно. <...> Фетва о действительности или о признании ее недействительной, безусловно, имеет и политический оттенок, так как решение этого вопроса Г. Утыз-Имяни связывает с наличием мусульманского управления» [7, с. 56-57]. Также Р.К. Адыгамов указывает на то, что рукопись трактата Утыз-Имяни по данному поводу не была обнаружена, в связи с чем остается довольствоваться тем, о чем писали Р. Фахретдин и Ш. Марджани.

Нидерландский исламовед М. Кемпер также затрагивает данную фетву богослова, однако в своих выводах ссылается на сам трактат автора под названием «Рисала фи-джум‘а». Ученый отмечает, что «по мнению ‘Абд-ар-Рахима, в деревнях часто происходило так, что многие из присутствующих не обладали предписанной ритуальной чистотой или же были не в состоянии правильно вершить молитву. Из этого происходила опасность, что менее чем три человека «молились» совместно предписанным образом. Из-за того и пятничная, и праздничная молитвы становились недействительными, а имам превращался в богохульника (мубтади‘), ведущего народ к заблуждению» [8, с. 406]. Также исследователь приходит к выводу о том, что во мнении Утыз-Имяни прослеживался политический подтекст, а именно «возражение ‘Абд-ар-Рахима аль-Булгари против молитв джум‘а и ‘ид практически ведет к выводу, что Поволжье и Приуралье являются дар ал-харб, потому что отрицание пятничной молитвы предполагает и отрицание легитимности Оренбургского духовного собрания. Именно оно взяло на себя ответственность гарантировать исламскую составляющую у населения и тем самым принадлежность его к дар ал-ис-лам» [8, с. 406-407].

Противоположную точку зрения отстаивал Абу-н-Наср аль-Курсави, считая эти молитвы в данном регионе правомерными. Хотя ряд авторов и указывают обратное, однако М. Рамзи и М. Кемпер [5, с. 345; 8, с. 407-408] отмечают тот факт, что книга Курсави «аль-Иршад ли ль-‘ибад» ясно демонстрирует его позицию в данном вопросе.

Восьмая глава этой работы полностью посвящена проблеме совершения пятничной молитвы. Она начинается с утверждения о том, что эта молитва является обязательной, в подтверждение чего приводятся соответствующие аят Корана, хадисы и единогласное мнение общины (иджма‘). При этом автор особо отмечает, что ханафитские богословы высказывались о неверии того, кто отрицает обязательность этой молитвы [1, с. 185]. Средневековый ханафитский авторитет Ибн-аль-Хумам (1388-1457), например, пишет об этом: «Наши ученые открыто говорили о том, что обязательность пятничной молитвы является более неопровержимым фактом, чем обязательность полуденной молитвы, и о том, что отрицающий ее обвиняется в неверии» [9, с. 50].

Далее Курсави указывает на то, что «условие ее совершения, согласно Абу-Ханифе, да помилует Аллах его и его сторонников, - крупный населенный пункт (миср), поэтому она не совершается в пустынях и мелких населенных пунктах (кура)» [1, с. 185]. Разъясняя определение крупного населенного пункта, он пишет: «Миср - это местность, в которой есть правитель (амир) и судья (кады), который исполняет постановления и назначает меры наказания (худуд). От Абу-Ханифы передано, что миср - это большой город, в котором есть дороги, рынки, который благоустроен, в котором есть наместник (вали), способный защитить потерпевшего от притеснителя, [используя] свое знание или знание другого человека», и в конце заключает: «В нашей стране нет такой местности» [1, с. 186].

Богослов также обращает внимание на то, что данное условие существует только в ханафитском мазхабе и отсутствует в трех других ныне существующих богословско-правовых школах суннизма. По его мнению, это положение является не категорическим положением, а предметом самостоятельного решения богословов (иджтихада).

На основе изложенного Курсави констатирует: «Поэтому является обязательным проводить пятничные и праздничные молитвы в небольших поселениях, так как их обязательность установлена Писанием, императивной сунной (сунна кат‘иййа) и иджма‘, а обусловленность мисром относится к тому, в чем имеется возможность иджтихада. Если мы поставим его условием в нашей стране, то пятничные и праздничные молитвы были бы полностью отменены. [Норма], утвержденная императивным [доказательством], не отменяется [доказательством, основанном на] предположении» [1, с. 186-187].

Таким образом, ученый, в целом не отрицая правомочности условия, установленного ханафитскими авторитетами, в то же время прибегает к самостоятельному иджтихаду, в котором учитывает региональные и временные особенности. Для него важнее исполнение однозначного положения первоисточников, нежели отказ от них на основе выведенных богословами условий.

При этом Курсави особо подчеркивает, что такое решение не противоречит ханафитскому мазхабу и основывается на мнении одного из учеников Абу-Ханфы - Абу-Йусуфа (738-798). Он пишет: «В нашем регионе мы издаем фетву об обязательности проведения пятничной молитвы в деревнях нашего региона согласно его [Абу-Ханифы] мазхабу и даже мазхабу всех ученых. Обусловленность мисром аннулируется в силу того, что это приводит к полной отмене пятничной молитвы, хотя нормы, установленные иджтихадом, меняются в силу смены обстоятельств и местности. <...> Обязательно проводить пятничные и праздничные молитвы в больших деревнях, где есть три и более мечети, чтобы осуществилось условие мисра, согласно менее предпочтительному мнению (ривайа марджуха), которое передается от Абу-Йусуфа. На основе него издавали фетвы много ученых, в которых говорилось, что миср - это такое поселение, в самой большой мечети которого не помещаются все прихожане. Таким образом, то, что аннулируется в силу необходимости (дарура), должно определяться соразмерно [этой необходимости]» [1, с. 188-189].

Необходимо отметить, что подобное определение крупного населенного пункта (миср) со ссылкой на Абу-Йусуфа также приводится в популярной в Волго-Уральском регионе книге по ханафитскому праву «аль-Хидая» аль-Маргинани (1117-1197) [10, с. 82], однако не является в нем основным. И в «аль-Хидая», и в другой фундаментальной ханафитской работе «аль-Мабсут» ас-Сарахси такое определение крупного города также возводится к ученику ученика «великого имама» Мухаммаду ибн Шуджа‘у (797-880), который считал его наилучшим из высказанных мнений о понятии мисра [2, с. 23; 9, с. 82].

Проблема легитимности пятничных молитв в деревнях снова стала беспокоить некоторых имамов и прихожан Волго-Уральского региона, в связи с чем представленная в настоящем исследовании фетва татарского богослова имеет важное практическое значение. В своей работе он аргументированно доказал правомочность и необходимость совершения этого важного предписания ислама, имеющего не только важное культовое, но и социальное значение. Особенно важно, на наш взгляд, то, что своим исследованием он продемонстрировал возможность иджтихада внутри рамок традиционной для татар ха-нафитской богословско-правовой школы, показал, что она не ограничена лишь одной точкой зрения и имеет широкие правоприменительные и методологические возможности, учитывающие региональные и временные особенности.

Интересно отметить, что подобную Курсави точку зрения разделили и ханафитские правоведы Индии, которая в 1858 г. стала колонией Великобритании. Так, например, один из авторитетнейших местных богословов мазхаба Абу-Ханифы ‘Абд-аль-Хай аль-Лякнави (1848-1886) в работе «‘Умдат ар-ри‘айа ‘аля шарх аль-викайа» писал: «.нет никакого сомнения в обязательности и действительности проведения пятничной молитвы в Индии, которой овладели христиане, назначив в качестве правителей нему-сульман с согласия самих мусульман. Поэтому, кто издает фетву об отмене пятничной молитвы по причине отсутствия условия султана [мусульманского правителя], тот заблуждается и вводит в заблуждение других» [11, с. 323].