Российско-турецкие исследования за последние пять лет: сравнительный обзор отечественных и зарубежных оценок

Введение

Актуальность исследования обусловлена бурной хроникой военно-политических событий в мире: 44‑дневная война в Карабахе (2020), однодневная война в Карабахе (2023), специальная военная операция РФ в Левобережной Украине (с 22 февраля 2022), военная операция Израиля в Газе (с 7 октября 2023 – атака «Хамас», с 8 октября 2023 – официальное объявление операции, с 27 октября 2023 – начало наземной фазы). Столкновения между израильской армией и «Хамас» продолжаются с переменной интенсивностью с октября 2023 года. Для контекста отметим ключевые предшествующие кампании: «Литой свинец» (27.12.2008–18.01.2009), «Облачный столп» (14–21.11.2012), «Нерушимая скала» (08.07–26.08.2014), эскалация мая (10–21.05.2021), краткие раунды с «Исламским джихадом» (2022–2023). Все эти события подталкивают к глубокому изучению и прогнозу будущего партнерства России и Турции на высшем уровне.

Данное исследование опирается на общеизвестные теоретические методы: анализ, индукцию, дедукцию, формализацию, обобщение, моделирование, аналогию и конкретизацию, а также эмпирический метод. В основе исследования лежит принцип историзма, позволяющий опираться на ранние исторические сведения, источники, договорно‑правовую базу отношений двух государств. Он дает возможность проследить эволюцию отношений в историческом контексте и понять, какие задачи и приоритеты ставились перед лидерами Турции и России в разные периоды. Кроме того, широко использован проблемно‑хронологический метод, благодаря которому стало понятно, как изменялся вектор отношений двух республик – от союзного, дипломатического до партнерского, военно‑стратегического. Опора статьи – на документы: тексты договоров, протоколов, заявления лидеров государств, а также интервью политических деятелей, видеорепортажи и новостные сводки о событиях.

Степень изученности темы представляется автором недостаточной, поскольку количество работ российских исследователей по данному вопросу невелико. В исследовании ключевую роль сыграли основополагающие документы, в частности Совместное заявление о создании Совета сотрудничества высшего уровня между Республикой Азербайджан и Турецкой Республикой; первое заседание состоялось в Анкаре 12 мая 2010 года. Среди использованной литературы отметим совместную работу аналитиков Центра средиземноморских исследований НИУ ВШЭ Е. Г. Энтиной, С. Б. Даврановой, Т. Х. Мелоян, А. М. Наджарова «Военно‑политическое присутствие Турции на Южном Кавказе» (Москва, 2023). Отмечена и вовлеченность зарубежных коллег, прежде всего турецких. Так, показательна работа турецкого исследователя Сечкина Кестема (Bilkent University, Türkiye) «Managed Regional Rivalry Between Russia and Turkey After the Annexation of Crimea» (17 ноября 2022). Вообще, говоря о степени вовлеченности в изучение данной темы, можно назвать в основном турецких авторов‑исследователей (либо из ЕС, Великобритании или самой Турции): Сечкина Кестема «Russian–Turkish Cooperation in Syria: Geopolitical Alignment with Limits» (2020, Bilkent University), Фарука Омера Даглы «Putin Dönemi Rusya–Türkiye İlişkilerinde Enerjinin Rolü» (2021, Selçuk Üniversitesi, Konya, Türkiye), Башарана Аяра и Оркуна Арслана «Trembling Chessboard: The Effects of Changing Russian-Turkish Relations in the South Caucasus» (2023; Başaran Ayar – Ankara University, Ankara, Türkiye; Orkun Arslan – HSE University, Moscow, Russian Federation), Тубы Елдем «Russia’s War on Ukraine and the Rise of the Middle Corridor as a Third Vector of Eurasian Connectivity: Connecting Europe and Asia via Central Asia, the Caucasus, and Turkey» (2022, Stiftung Wissenschaft und Politik – German Institute for International and Security Affairs, Berlin, Germany), Пынара Акгюля «Understanding Cooperation in Russian–Turkish Energy Relations» (2024, Giresun University, Giresun, Türkiye); армянских авторов‑исследователей (либо из ЕС, либо из самой Армении): Викена Четериана «Friend and Foe: Russia–Turkey Relations Before and After the War in Ukraine» (2023), Арпина Ясаяна «Russian–Turkish Relations in the Context of Energy Cooperation» (2023), Григора‑Микаэла Аршакяна и Арама‑Вилена Сафаряна «The Nature and Dynamics of the Development of Russian–Turkish Relations in the Post‑Soviet Period» (2024); европейских коллег‑исследователей: Димитара Бечева «Worst of Friends, Best of Rivals: Agency vs Structure in Turkey–Russia Relations» (2023).

Конечно, нельзя сказать, что отечественные коллеги этим исследованием не занимались. Выделяются работы: Ю. Кудряшовой «Pragmatism in the Current Russian-Turkish Relations» (2021), С. М. О. Агамалиева и Е. Н. Гурьяновой «The Development of Russia-Turkey Relations in 2003-2020» (2022), В. Мельник и Т. Барановой «Russian-Turkish Trade and Economic Relations: Current State and Future Prospects» (2024), Н. Силаева и И. Сафранчука «Симбиоз и соперничество: динамика российско-турецких отношений в перспективе теории международного статуса» (2023).

Результаты исследования. Оценка отношений между Россией и Турцией разными исследователями дается неоднозначная и зависит от принадлежности эксперта к геополитическому региону. Россия и Турция – два государства со специфическим вектором в развитии отношений между тюркскими государствами. Несмотря на различное историческое прошлое (Турция – западноевропейская страна, член НАТО; Россия – правопреемник СССР), к началу XXI века стороны не только наладили хорошие дипломатические отношения, но и развили тесные военно‑стратегические связи. Это отмечают многие турецкие, армянские и европейские исследователи в контексте событий после кризиса со сбитым в 2015 году российским самолетом на сирийско‑турецкой границе, в районе сирийской провинции Латакия (вблизи массива Джабаль Туркман/Туркмен‑Даг). При этом большинство экспертов сходятся во мнении, что отношения РФ и Турции нельзя назвать ни конфликтными, ни союзническими: они партнерские, во многом зависящие от западной международной повестки и нацеленные на геостратегическое планирование на годы вперед. О том, как эти отношения описывают турецкие, европейские, армянские и российские политологи‑исследователи в течение последних пяти лет, говорится ниже.

Обзор исследований

В данном обзоре затронуты работы исследователей из Турции, России, США, стран СНГ и Европы.

Работа турецкого исследователя Волкана Сезгина (2022) включает подробный обзор литературы за последние 10-15 лет. Автор активно использует статистику, приводит инфографику TradeMap по экспорту из Турции, Украины, России и стран ЕС, а также по импорту. Он сопоставляет позиции турецких и европейских экспертов относительно будущего рынка и его возможной волатильности после завершения, по его обозначению, «войны» на Украине [1]. Ключевой вопрос статьи: сможет ли Турция заменить Украину в торговом обороте с ЕС с выгодой для себя и получить привилегии/льготы по сделкам с Европой? Автор выделяет пять товарных категорий, по которым, по его оценке, Турция может заменить Украину: железо и сталь, сельскохозяйственная продукция, электрические машины и оборудование и др., опираясь на TradeMap (онлайн‑платформа международной торговой статистики ITC – совместного агентства ООН и ВТО). Важно: речь не о полном замещении Украины, а о частичной замене по ряду позиций [1]. Также рассматриваются возможные преференции в рамках Таможенного союза (в силе с 1996 года после Анкарского соглашения). В выводах Сезгин ограничивается оценкой текущего на тот момент положения: Турция способна занять отдельные ниши и получить преференции, но полностью заместить других игроков не сможет [1].

Следующая работа – исследование российских экспертов С. М. Агамалиева и Е. Н. Гурьяновой (Российский гуманитарный университет, Москва), опубликованное в 2022 году [2]. Авторы освещают ключевые исторические события, приведшие российско‑турецкие отношения к текущему состоянию, верно отмечая, что фактической отправной точкой взаимодействия стало письмо Ивана III султану Баязиду II с предложением о торговле и разграничении морских границ. Отмечены 12 военных конфликтов между Османской и Российской империями, где «успех был переменным»: Россия провозглашала себя защитницей христианского мира и славянских народов, Османская империя – хранительницей Мекки и Медины, мусульманского мира и тюркских народов. На протяжении четырех столетий целью России был выход к Черному морю; отсюда поддержка балканских сепаратистских движений, тогда как Османская империя поддерживала восстания крымских татар и других тюркских народов в Российской империи [2]. Точно отражены переломные моменты: 1) Севрский мирный договор (1920) – начало партнерства; 2) советско-турецкий договор о дружбе (1921) – поддержка СССР; 3) 1946 – курс на НАТО для сдерживания СССР; 4) 1990-е – рост влияния Турции в тюркоязычных республиках; 5) 2010 – визит Д. А. Медведева и отмена виз; 6) 24 ноября 2015 – инцидент с Су-24 и нормализация в 2016; 7) 2019 – С‑400 и кризис с США; 8) 2020 – ввод «Турецкого потока». Авторы подчеркивают: Турция балансирует как неоосманский актор, лидер панисламистского мира и покровитель тюркских народов; у обеих стран схожие черты институционального становления (1918/1923) [2]. В заключении исследования фиксируются углубление сотрудничества по Сирии (Россия–Турция–Иран), рост торговли и энергопроекты (АЭС «Аккую», «Голубой поток», «Турецкий поток»); площадки диалога, в т. ч. клуб «Валдай».

Среди европейских исследований – статья Викена Четериана «Friend and Foe: Russia-Turkey Relations Before and After the War in Ukraine» (2023, Global Studies Institute and International Relations, Webster University, Geneva) [3]. Как и многие западные авторы, Четериан использует термин «аннексия Крыма» и трактует действия РФ как «полномасштабную интервенцию», что противоречит официальной российской позиции; при этом он фиксирует ключевой тезис: российско‑турецкие отношения сочетают антагонизм и сотрудничество, превращая напряженность разных периодов в долгосрочный тренд. Он определяет стороны как «стратегических конкурентов», но показывает устойчивые форматы взаимодействия – от Астанинского процесса до кооперации в энергетике и ВПК, а также поворот после инцидента 2015 года [3]. Главный вопрос автора: почему и как стороны выстроили сотрудничество, оставаясь в антагонистических блоках?

Важен вклад Димитара Бечева, представленный в публикации «Worst of Friends, Best of Rivals: Agency Versus Structure in Turkey–Russia Relations» (2023, Uluslararası İlişkiler) [4]. С 2010-х, особенно после Су-24 (2015), отношения описываются как «американские горки», затем – восстановление (2016), крупные энергетические проекты, С-400, координация по Сирии/Ливии. Бечев подчеркивает сохраняющиеся очаги кризисов (Ливия, Идлиб, Нагорный Карабах) и поворот после 24 февраля 2022 года: при использовании термина «вторжение» он отмечает посредническую роль Анкары (зерновая сделка, июль 2022), фокусируясь на практиках взаимодействия [4].

Среди работ исследователей из тюркоязычных стран СНГ следует указать на статью Нургали Айнура (ЕНУ им. Л. Н. Гумилева) [5]. Подход в основном хронологический: от московского договора 16 марта 1921 года («Договор о дружбе и братстве») до нынешних проектов («Голубой поток», «Турецкий поток», АЭС «Аккую»). Аналитическое погружение в Ливию/Сирию ограничено; используется терминология «вторжение в Украину», что отражает западную школу. Отмечены опасения Турции перед усилением СССР в 1940-е (объявление войны Германии и Японии 23 февраля 1945), денонсация договора 1925 года. Вклад Турции в зерновую сделку признается, но статус «глобального посредника» представляется завышенным; Анкара продолжает балансировать [5].

Завершает обзор работа Башарана Аяра и Оркуна Арслана «Trembling Chessboard: The Effects of Changing Russian‑Turkish Relations in the South Caucasus» (2021, International Journal of Central Asian Studies) [6]. Фокус – Южный Кавказ: Нагорный Карабах, Южная Осетия, Абхазия. Авторы подчеркивают реалистические стратегии малых государств при эскалации угроз. Отмечена способность Анкары и Москвы урегулировать кризис 2016 года и восстановить отношения. Оценки: Азербайджан – балансирование; Армения – поиск внешнего балансира против российского доминирования; Грузия – сохранение статус-кво по Абхазии и Южной Осетии. База анализа – документы, заявления лидеров, новости (а не только вторичная литература). Показана эволюция от региональных стратегий до адаптивного взаимодействия без эскалации [6].

Среди отечественных работ по Ближнему Востоку – глава 10 «Эрдогановская Турция: амбиции и цели» из книги С. А. Багдасарова «Битва за Восток. От Туркестана до Палестины» (Лира, 2025) [7]. Автор кратко рассматривает становление Турецкой Республики, затем фигуру Р.Т. Эрдогана и ПСР. Ключевой вопрос – реакция России на нарастающее влияние Турции на Южном Кавказе. Приводятся примеры «неправильной», по мнению автора, линии РФ: строительство АЭС для Турции, сохранение выгодных для Анкары отношений после Су-24, убийство А. Г. Карлова, поддержка Эрдогана в 2016, продолжающаяся торговля при членстве Турции в НАТО и поставках вооружений Украине. Жесткая критика предупреждает о возможном укреплении тандема Турция–Азербайджан в «мягком подбрюшье» России и указывает на проигрыш Армении в Карабахе [7].

Заключение

Среди проанализированных работ особо выделяется статья Викена Четериана «Friend and Foe: Russia–Turkey Relations Before and After the War in Ukraine»: несмотря на терминологические расхождения (например, «Russian invasion of Ukraine»), автор четко характеризует сложность парадигмы отношений РФ и Турции и объясняет сохранение партнерства после начала СВО. В меньшей степени это присуще работам Д. Бечева и С. Кестема, где прослеживается типичная оптика зарубежных исследователей Турции, Европы и Армении.

Выводы:

Турецкие исследователи сходятся во мнении, что РФ и Турция взаимно нужны и являются важными геостратегическими партнерами в регионе Ближнего Востока и в Европе. Политика лавирования между прозападными и пророссийскими ориентирами – в русле курса президента Р.Т. Эрдогана; перспективы требуют дальнейшего анализа.

Армянские исследователи критикуют РФ за слабую позицию в последней войне в Нагорном Карабахе и за допущение усиления военно-стратегического альянса Турции и Азербайджана и расширения присутствия Турции на Южном Кавказе.

Российские исследователи-тюркологи подчеркивают прозрачную позицию РФ в защите южных границ и национальных интересов на Ближнем Востоке, независимо от несоответствия политической повестке иных акторов (Турция, Грузия, Иран).

Европейские исследователи Д. Бечев, В. Четериан сдержанно и критично оценивают намерения России сохранять влияние, а также стремление Турции лавировать, одновременно развивая торговлю и занимая по вопросам Крыма (2014) и СВО конфликтную либо нейтральную позицию. Общий тренд: уникальное сочетание партнерства и делового сотрудничества (торговля, бизнес, энергетика) с жесткой конкуренцией в защите национальных интересов не только на Ближнем Востоке, но и глобально.

Исходя из изложенного, изучение тематики и прогнозирование дальнейших отношений РФ и Турции будет продолжено. Сейчас опубликовано значительное число работ – европейских, турецких, постсоветских и российских. Прогноз затруднен из-за высокой динамики международной повестки: баланс сил может меняться за сутки, что требует дальнейшего глубокого анализа исследований отечественных и зарубежных авторов. Планируется продолжить работу в рамках последующих исследований.