Preview

Minbar. Islamic Studies

Расширенный поиск

Вовлечение индивида в террористическую деятельность: социально-психологический анализ

https://doi.org/10.31162/2618-9569-2020-13-1-217-248

Полный текст:

Аннотация

Статья посвящена острой психологической проблеме – склонности личности к вовлечению в террористическую деятельность. На материалах прикладного психологического исследования и специальной литературы анализируются различные аспекты процесса формирования терросреды и вхождения в нее личности. Сделаны выводы о том, какие люди находятся в группе риска быть завербованными в террористическую организацию. Проанализированы психологические корни терроризма и террористического поведения. Показана роль нарциссической установки в формировании экстремистского поведения и вовлечении в терросреду. Террористическое поведение объяснено с точки зрения теорий конфликта культур, стигмации и теории субкультур. Отмечается важный этап формирования любой террористической группы и всей терросреды в целом – формирование и создание образа врага. Представлены различные стадии вовлечения в террористические группы, выделены основные черты вовлеченных личностей. Сделан вывод о том, что при вступлении в террористическую группу и последующем вхождении в терросреду личность теряет индивидуальность, происходит сужение интересов до целей, задач и учения группы, формируется готовность к самопожертвованию с разрывом всех прежних социальных связей, противоречащих мировоззрению терросреды. Даны рекомендации по социально-психологическому противодействию вовлечению личности в терросреду.

Для цитирования:


Казарова Д.С., Лебедева И.Н., Шатурина Н.А. Вовлечение индивида в террористическую деятельность: социально-психологический анализ. Minbar. Islamic Studies. 2020;13(1):217-248. https://doi.org/10.31162/2618-9569-2020-13-1-217-248

For citation:


Kazarova D.S., Lebedeva I.N., Shaturina N.A. Individual involvement into terroristic activity: sociological and psychological analysis. Minbar. Islamic Studies. 2020;13(1):217-248. (In Russ.) https://doi.org/10.31162/2618-9569-2020-13-1-217-248

Введение. Постановка проблемы

Вовлечение личности в террористическую среду представляет собой одну из наиболее актуальных проблем действительности, ее изучению по­святили труды многие исследователи: психологи, криминологи, социологи, историки, культурологи, теологи, в частности Ю.М. Антонян, В.В. Витюк, М.В. Вершинин, Р.Р. Гарифуллин, Л.Я. Гозман, В.И. Добрынина, В.А. Каза­кова, Д.С. Казарова, Ю.Г. Касперович, А.Г. Красильников, Т.Н. Кухтевич, И.Н. Лебедева, О.С. Павлова, И.П. Панфилов, Дж. Поуст, М.М. Решетников, О. Руа, Э. Фромм, Н.А. Шатурина, Е.Б. Шестопал и многие другие. В данной статье авторы анализируют социально-психологический аспект проблемы.

И.П. Панфилов, И.Н. Лебедева определяют терроризм как отрицатель­ное особо опасное социальное явление, включающее в себя пять взаимосвя­занных элементов:

  • преступное деяние, посягающее на безопасность общества, государ­ства, организаций, институтов гражданского общества, а также создающее дестабилизацию нормального функционирования органов власти, междуна­родных организаций, оказывающее деструктивное воздействие на междуна­родные отношения и отношения между различными социальными группами путем угроз и насилия;
  • само насилие в разнообразных его проявлениях, совершение взрывов, поджогов и иных действий, создающих опасность гибели человека и причи­нения значительного вреда законным интересам граждан, государства, меж­дународного сообщества, различных социальных институтов;
  • многообразная деятельность террористических групп, организаций, отдельных террористов, направленная на достижение вышеуказанных целей путем совершения взрывов, поджогов и иных насильственных действий, а также при помощи запугивания и угроз такими действиями;
  • деятельность вышеназванных субъектов, направленная на разработку и распространение террористических и экстремистских концепций, учений и доктрин;
  • сама идеология насилия, террористические и экстремистские концеп­ции, учения и доктрины [1, с. 65].

Террористов мы определяем как лиц, которые занимаются террористи­ческой деятельностью, а также являются вовлеченными в террористическую деятельность, но пока еще не совершившими преступления. Террористическая деятельность характеризуется нами как деструктивная, социально-опасная, противоправная деятельность, направленная на организацию, планирование, подготовку, финансирование и осуществление терроризма, подстрекательст­во к нему, информационное пособничество в вышеуказанных действиях, про­паганду террористической деятельности, ее публичное оправдание, призы­вы к такой деятельности, вербовку, использование и обучение террористов, создание террористических организаций, групп, незаконных вооруженных формирований, руководство ими, либо членство в них. Под терросредой мы понимаем совокупность условий, окружение лица, способствующие, прово­цирующие и содействующие терроризму и террористической деятельности, вхождению в нее индивида.

Вступая на путь террористической деятельности, человек меняет свои социальные установки, моральные принципы, стиль поведения, привычки, сферу деятельности, контакты и связи, часто разрывая связь с прежним окру­жением или сопоставляя его со своими противниками. Личности, входящие в группу риска вступления в террористическую организацию, различны по своим психологическим, социальным, культурным, этническим, половым признакам, состоянию здоровья, особенностям внешнего облика, уровню об­разования и характеристикам, связанным с интеллектом. Все это объясняет сложность построения единого психологического портрета вовлеченной в терросреду личности, а также трудности выявления психологических корней терроризма, что можно также связать и с многообразием террористической и экстремистской форм деятельности, ее специфики развития в разных госу­дарствах и в разных исторических периодах.

Изучение психологических и социальных факторов, которые способст­вуют вхождению в преступную терросреду, склонности к агрессии и насиль­ственным действиям, особенностей личностей, относящихся к группам ри­ска быть вовлеченными в террористическую деятельность, необходимо для разработки специалистами-психологами теоретических и практических рекомендаций для профилактики вербовки, виктимного поведения, заражения личности радикальными идеями, а также для содействия правоохранитель­ным органам в вопросах предупреждения террористической и экстремист­ской преступности и агрессивно-насильственного поведения в целом.

Цели и задачи исследования

Цель настоящего исследования - раскрыть социально-психологиче­ские факторы, влияющие на процесс вовлечения личности в террористиче­скую деятельность, выявить стадии и механизм вовлечения в терросреду.

Для достижения данной цели были поставлены следующие задачи: на основании анализа данных опросов, материалов, касающихся социально­экономических условий жизни террористов, рассмотреть психологические корни террористического поведения; на основании биографического и ана­литического методов исследования выявить черты личности и психологиче­ские установки, оказывающие наибольшее влияние на вовлечение личности в терросреду; объяснить склонность к террористическому, экстремистскому поведению с точки зрения теорий субкультур, стигмации, конфликта куль­тур; на основании материалов психологических исследований выявить ста­дии вхождения в террористическую организацию, слияния с терросредой в целом.

Методы исследования

В процессе исследования применялись следующие методы: общенауч­ные методы, такие как диалектический и аналитический методы научного познания, частные научные методы: исторический, статистический, систем­но-структурный, дедуктивный и индуктивный методы, методы опроса, опос­редованного наблюдения, биографический, методы психологического ана­лиза документов и результатов деятельности и поступков, метод обобщения независимых характеристик.

Под личностью преступника понимается совокупность негативных со­циально-значимых черт личности и свойств психики человека, обуславлива­ющих совершение им преступлений. Под личностью террориста понимается совокупность негативных социально-значимых черт личности и свойств психики человека, которые обуславливают совершение им террористических и экстремистских преступлений, склонность к экстремистскому мировоззрению, склонность к суицидальному поведению, интерес и стремление к смерти, как своей, так и чужой, предпочтение агрессивно-насильственного поведения в отношении оппонентов и врагов в сочетании с «черно-белым» видением мира и строгим, четким разделением его на «своих» и «чужих», «добро» и «зло».

Исследование психологических аспектов проблемы вовлечения личности в терросреду

Согласно исследованиям, проведенным учеными МГУ им. М.В. Ломо­носова, 2-3% граждан являются постоянными носителями агрессии (склон­ности к экстремизму), а около 10-15% подвержены воздействию экстремист­ской идеологии и пропаганды [2, с. 22]. Террористическая преступность - это в основном преступность молодых людей, так как средний возраст террриста - 28 лет. Согласно исследованиям, проведенным В.А. Казаковой, террористи­ческой деятельностью занимаются представители самых разных националь­ностей, на территории России среди них можно выделить тех, кто является гражданами нашей страны, а также иностранных граждан (Палестины, Лива­на, Сирии, Турции, Узбекистана, Алжира, Украины, стран Прибалтики и др.) [3, с. 19].

Террористы в большинстве случаев испытывают недостаток материн­ской любви, заботы, ласки, внимания со стороны родных и близких. Также в детстве многие из них подвергались унижениям со стороны родных и свер­стников, имели проблемы с общением. Во многих семьях отмечался низкий материальный уровень жизни. Если индивид испытывает проблемы с обще­нием, у него нет каких-либо постоянных занятий или интересов, он начинает воспринимать свою жизнь как серую и убогую. Все это компенсируется ре­лигиозными мечтаниями, представлениями о собственном мессианстве, зна­чимости, фанатичной преданностью религиозным и политическим лидерам, «гуру», идеологам организаций.

Исследователь М.М. Решетников отмечает, что большинство террори­стов испытывают чувство ущемленной национальной гордости, они считают свою нацию, религиозную или социальную группу незаслуженно притеснен­ными со стороны общего «беспощадного» врага, представления о котором порой бывают преувеличены, сплетаются из взглядов, оценок, представле­ний того общества, в котором живет и социализируется террорист [4].

Террористы свято верят в оправданность, даже необходимость своих действий, поэтому в большинстве случаев далеки от жалости, страха, раска­яния. Так, министр нефтяной промышленности Саудовской Аравии Ахмед Заки Ямани, похищенный в 1975 г., говорил о международном революцион­ном террористе Шакале Карлосе (Санчес Ильич Рамирес) как о безжалост­ном человеке, работающем хладнокровно, с хирургической точностью.

М.М. Решетников отмечает, что многие террористы обладают актер­скими данными, умеют скрывать свои эмоции. Так как многие из террористов были отвержены родными, сверстниками, государством, то их деятельность зачастую направлена не только на то, чтобы доказать свою значимость, но и на то, чтобы отомстить тем, кто их отверг, осудил, поставил вне закона. Тер­рористов характеризует постоянная готовность к самозащите путем агрессии, сверхсосредоточенность на своих переживаниях, игнорирование чувств дру­гих. Террористам также присущи лживость, безответственность, изменение оценок и принципов в зависимости от ситуации, неискренность, дикость, без­рассудность, склонность к асоциальному поведению [4].

Наиболее высокий уровень образования - у организаторов террористи­ческих групп, идеологов терроризма. Самый низкий - в основном у исполни­телей террористических акций, у 50% всего лишь начальная школа или они вовсе неграмотны. У большинства террористов нет постоянного источника дохода, за исключением преступного.

Среди лидеров террористов есть ранее судимые (20 %), в основном за совершение корыстных преступлений и бандитизм, другие насильственные преступления. Среди «рядовых» террористов немного (10 %) профессио­нальных преступников, пришедших в терроризм, как правило, из общеуго­ловной преступности с целью продолжать заниматься тем же в рамках терро­ристической деятельности. По роду занятий и по наличию постоянного места жительства четко выделяются так называемые идеологи терроризма (20%) и политические лидеры террористов (около 20 %). Часть идеологов терро­ризма и руководителей террористических организаций представляют собой одно и то же лицо [5].

Что касается несовершеннолетних, то их довольно часто используют в террористической среде, в некоторых группах их может быть около 10 %. В то же время несовершеннолетние обоих полов используются организаторами преступлений террористического характера, как правило, в качестве рядовых исполнителей или пособников [3, с. 19].

Индивид-террорист может принадлежать к различным социальным группам, религиозным конфессиям, политическим течениям, его роль в тер­рористической организации также может быть различна, что усложняет психолого-криминологическое исследование личности террориста. К тому же такая характеристика зависит от вида террористической деятельности: поли­тического, религиозного и т.д.

В.В. Витюк, рассуждая о психологических корнях терроризма, справед­ливо говорит о том, что готовность к насилию вообще и террористическому в частности корнями уходит в присущую человеку склонность к агрессивности и разрушительным инстинктам. Качества эти с различной силой выражены у разных людей и в той или иной мере обузданы существующими правовыми и нравственными нормами, воспитанием и культурой. Но не в одинаковой мере и не одинаково эффективны. Лица того психического склада, для ко­торого характерны примат эмоций над разумом, непосредственных актив­ных реакций на действительность над ее осмыслением, предвзятость оценок, низкий порог терпимости и отсутствие должного самоконтроля, достаточно легко и естественно сживаются с идеей насилия. То же самое относится и к лицам вполне рационалистического склада, которые отличаются завышен­ными самооценками, жаждой самоутверждения, властолюбием, презрением к людям или политическим фанатизмом [6, с. 53].

Личностные качества террориста также могут быть разнообразными. Террорист может быть злопамятен, импульсивен, а может быть хладно­кровен, мечтателен и раним. Нередко террорист - личность, стремящаяся к смерти. Его захватывает чувство приближения ее. При соприкосновении со смертью террорист начинает испытывать экстаз, эмоциональный подъем.

Терроризм вызывает со стороны государства контрмеры, не всегда со­гласующиеся с нормами права и демократии. Все это с новой силой провоци­рует длительные межконфессиональные и межнациональные конфликты, в процессе которых нередко стирается из памяти людей их источник и причи­ны, а обиды и месть начинают заново, подобно снежному кому, наслаиваться друг на друга. Достаточно вспомнить конфликты на Кавказе.

Несомненно, вышеуказанные проблемы и накапливающаяся годами злоба и агрессия дают о себе знать не только в глобальном, национальном или групповом масштабе, но и не лучшим образом вживаются в сознание лю­дей. В обществе происходит разделение людей на «своих» и «чужих», причем месть «чужим» образует собой «своеобразный священный долг». Одновре­менно с этим идет поиск недостатков своих врагов на национальном уровне, вспоминаются исторические события, связанные с прошлыми конфликтами, войнами, многочисленные «ошибки прошлого», причем с умалением или оправданием своих. Месть становится все более «оправданной», здесь уже работает принцип «ведь они и тысячу лет назад с нами воевали, нас ненавиде­ли, что же ждать сейчас». Выделяется такой элемент, как превосходство «сво­их» над «чужими», по принципу «они все хуже нас», «они менее культурны», «это наша историческая родина» и т.д. Представление о превосходстве своей нации, группы, мессианские настроения, утопические идеи, нетерпимость к взглядам и мнениям других людей порождает такое явление, как нарциссизм, который может быть индивидуальным и групповым.

Нарциссизм - это самолюбование, уверенность в своей исключительно­сти, представление о себе как о «самом мудром», «самом храбром», которое в понимании самолюбующегося лица оправдывает все поступки с моральной точки зрения. Наиболее опасен нарциссизм на групповом уровне, такому массовому самолюбованию очень сложно противостоять, так как отдельный человек может засомневаться в своей исключительности, а в группе такое возвеличивание групповой исключительности поддерживается силой мне­ния нескольких человек, авторитетом лидера, гуру. О.С. Павлова отмечает, что при вовлечении в деструктивную террористическую группу используют­ся приемы «игры на самолюбии», когда вовлеченной личности внушают идеи о ее исключительности, необыкновенных способностях, талантах [7, с. 137].

Когда происходит конфронтация с другой страдающей коллективным нарциссизмом группой, возникает не просто конфликт, а жуткая вражда. В процессе такой борьбы происходит возвеличивание образа своей группы и принижение до крайней точки образа враждебной группы. Групповой на­рциссизм представляет собой один из главных источников человеческой аг­рессивности [8, с. 178].

Групповой нарциссизм порой вызывает в кругах «сочувствующих тер­рористам» и в террористической, либо экстремистской средах восторг, истол- ковываясь как твердая жизненная позиция, высоконравственные убеждения, патриотические чувства. Такое чувство гордости от осознания принадлежно­сти к определенной этнической, расовой, социальной, религиозной группе предусматривает ее сопоставление с иными группами аналогичного свойства, которое будет, конечно же, не в их пользу таковых.

Такие группы пытаются защитить все, что им дорого, любой ценой. Чем тяжелее была жизнь у человека - члена такой группы в догрупповой период, тем преданнее он будет группе, которая становится для него семьей. В группе индивиду дадут «единственно верный и истинный» ответ на все пугающие и интересующие его вопросы. Идеи, взгляды группы становятся для индиви­да «истиной в последней инстанции», все остальное подлежит отмене, заб­вению и должно быть ненавистно, а в случае необходимости - уничтожено. Вот почему террористы нетерпимы к взглядам, отличающимся от их миро­воззрения. И.Д. Мариновская и С.Н. Тихомиров называют такие установки в конфликтах «иллюзией собственного благородства» (убежденность в своей безграничной правоте, нравственности, безгрешности) и «поиском соринки в глазу другого» (осуждение и поиск недостатков, отрицательных свойств у враждебной стороны, при полном игнорировании и отрицании своих нега­тивных качеств или негативных качеств своей группы, своих сторонников) [9, с. 158]. Также вышеназванные исследователи выделяют такое психоло­гическое явление, как упрощение конфликтной ситуации, которое сводится к представлению действий противоположной стороны как неадекватных [9, с. 158].

На примере террористов и экстремистов особенно ярко проявляется та­кая психологическая предпосылка преступного поведения, как отчуждение. На первом этапе у индивида возникает реакция тревоги, уязвимости, неза­щищенности; далее происходит накопление негативных бессознательных пе­реживаний, например, связанных с ощущениями призрачности бытия, такие переживания бывают зачастую скрытого характера; на третьем этапе возни­кает состояние истощения, которое проявляется в виде насильственных дей­ствий в отношении среды, воспринимаемой личностью в качестве противо­борствующей, враждебной, чуждой [9, с. 209, 211].

В террористических группах существует жесткая дисциплина, основан­ная на безоговорочном выполнении приказа вышестоящих лиц, с системой жестких показательных наказаний для «отступников».

Мы согласны с Дж. Поустом, который различает две группы среди ев­ропейских террористов: первую составляют те, кто ставит целью разрушить мир отцов, их посягательства - это акты возмездия за действительные или воображаемые обиды, акты, направленные против общества их родителей; ко второй относятся те (в основном национал-сепаратисты), кто осуществля­ет миссию отцов, мстит обществу за обиду, нанесенную их родителям [10, с. 34 - 35].

Террористы, нацеленные на разрушение «мира отцов», - выходцы из неблагополучных семей, осуществляющие миссию отцов, - выходцы из па­триархальной среды, где наблюдалась сильная эмоциональная связь роди­телей и ребенка, идентификация семьи со своей культурой, религией. Самое страшное бывает тогда, когда культура регидна, то есть идет возврат к прош­лым обидам, их муссирование. Дефицит образования и информации также является причиной негативного отношения к иным странам, культурам, на­циям, убеждениям и верованиям.

Данное поведение легко объяснить с точки зрения теории конфликта культур Т. Селлина (1896-1994 гг.). Конфликты между отдельными культу­рами возникают: при столкновениях ценностей в смежных культурах; при переходе представителя одной культурной группы в другую группу; при рас­пространении прав и ценностей одной культурной группы на территорию другой. По мнению Т. Селлина, такие конфликты неизбежны при столкнове­нии или перемещении различных культур. Например, при переезде индивида из села в город, при столкновении христианской и исламской культуры, за­падных и восточных ценностей, общины и общества [11, с. 282]. Также терро­ристическое поведение можно объяснить с точки зрения теории конфликта: любой конфликт основывается на противоборствующем характере существо­вания людей. Так, Л. Козер считал, что конфликт - это такое поведение, ко­торое влечет за собой борьбу между противоборствующими сторонами из-за дефицитных ресурсов и включает в себя попытки нейтрализовать, причинить вред, либо устранить противника [12, с. 8]. Состояние конфликта неизбежно для любого общества [13, с. 205].

В группах присутствуют разные по психологическим качествам люди. Это не только неуверенные в себе, с заниженной самооценкой индивиды, для которых группа является укрытием от нападений, семьей, где их понимают и поддерживают, признают их заслуги, но и волевые индивиды с ярко выра­женными лидерскими качествами.

Для тех и для других потеря принадлежности к группе равняется психо­логическому самоубийству, так как при лишении групповой принадлежности будет потеряна самоидентичность, отождествление самого себя с чем-то ге­роическим, великим.

Для того чтобы сплотить группу, необходим образ беспощадного внеш­него врага, которого можно обвинить во всех бедах отдельного человека, на­ции, народа, конфессии. У членов группы формируется «черно-белое» вос­приятие окружающей действительности. Таким образом, все то, что является «своим» для террористической группы, отождествляется с положительным, хорошим, добрым, нравственным, а все, что относится к врагам, оппонентам, противникам, является чуждым, отвергаемым, безнравственным, ассоцииру­емым со злом. Иногда олицетворением зла становится весь мир, за исклю­чением группы, которая в глазах ее членов становится носителем истины в последней инстанции, единственным источником доброго, нравственного, спасительного, созидательного.

Вообще любой человек разделяет мир на союзников и противников, но в экстремистской и террористической группе этот противник должен быть уничтожен любыми методами. И такие действия, по мнению террористов, не аморальны, не греховны. Формирование образа врага - наиболее важный и ответственный этап поддержания группы. Этот этап группа проходит в нача­ле формирования. Таким врагом может быть правительство, другие конфес­сии, социальные группы или нации. Позже формируется образ соратника.

Враги террористической организации «Аль-Киям» («Исламские цен­ности») - сторонники светского правительства Алжира. Для организации «Джамаат ал-фукра» враги - это иноверцы, мусульмане-еретики и вероот­ступники (которые являются таковыми, по их мнению, так как не придер­живаются их идеологии, отошли от «чистого ислама», ведут светский образ жизни). Для того чтобы уничтожать врага любым способам и не испытывать при этом моральный дискомфорт, необходимо внутреннее самооправдание. Даже если члены группы будут убеждать индивида, что его поступок - добро­детель, сам индивид может сомневаться в этом, исходя из своих моральных убеждений, и испытывать угрызение совести. Человек понимает, что его «Я», которое существовало до вступления в группу, должно быть заменено новым, соответствующим правилам игры.

Постараемся ответить на вопрос, как успешные, культурные, психиче­ски здоровые, образованные люди становятся преверженцами экстремист­ских учений и членами террористических организаций, слепыми фанатиками, сторонниками тех, чья идеология прямо противоположна их первоначально­му мировоззрению. Известный психолог Р. Дж. Лифтон назвал такую реак­цию «удвоением» [14]. То есть, когда в человеке образуются два совершенно независимых друг от друга «Я», которые не несут ответственности за поступ­ки друг друга. Одно из этих «Я» полностью согласуется с правилами терро­ристической группы или секты. Такое удвоение помогает приспособиться к организации или группе.

Способность к удвоению, которая присуща психике человека, может оказаться спасительной для него, например, в условиях, где исключена воз­можность нравственного выбора и максимально обеспечено силовое воз­действие. Такие условия существуют в секте и террористической группе, где доминируют определенная личность или идея при отсутствии выбора вари­антов поведения. Чаще всего в террористические группы попадают молодые люди, в силу социальной незрелости и юношеского максимализма слепо вос­принимающие проповеди экстремистов о слиянии с великими идеями, мис­сиями. Молодежь, несмотря на отрицание «стереотипов поведения старших», ищет вне семьи «учителей», «кумиров», «гуру», «вождей», которые становят­ся идеалами, с системой взглядов и моральных ценностей, идущих вразрез с «серым» и «скучным» обществом.

С другой стороны, для многих людей, воспитанных в патриархальной, религиозной среде, важно найти родственные модели и стереотипы поведе­ния в группе, идеи и ценности которой станут органическим продолжением тех, что вкладывали в них родители. То есть фигура «учителя» или «вождя» будет по нравственным качествам напоминать родительскую или же фигуру тех людей, авторитет которых был непререкаем в детстве. Власть лидера в террористической группе не подлежит обсуждению. Рядом с лидером нахо­дятся доверенные, приближенные лица. Также существуют среднее звено из рядовых членов группы и неофиты (новообращенные). В настоящее время актуален вопрос: почему в религиозно мотивированных террористических организациях достаточно много участников, воспитанных в иных ценностях, выходцев из иной религиозной и культурной среды? Достаточно вспомнить вступление в террористическую организацию московской студентки Варвары Карауловой, осужденной за приготовление к участию в террористической де­ятельности (ст. 205.5 УК РФ). Представляется, что все они будут относиться к типу террористов, старающихся разрушить мир отцов. Они являются фана­тиками идеи, миссионерами, либо, наоборот, быть «отверженными» в своей среде, в таком случае в террористической группе, опасаясь стать «изгоями», они будут выполнять любой приказ лидеров или наставников. «Разрушить мир отцов» хотят в основном те индивиды, которым чужды и даже ненавистны ценности общества потребления, постиндустриального общества, кто ви­дит в них угрозу для существования цивилизации. По их мнению, эта угроза настолько сильна, что приверженцев и идеологов «антидуховных ценностей» следует уничтожить. Такие индивиды в основном из обеспеченных семей, до вступления в террористическую организацию многие обучались в лучших учебных заведениях, путешествовали по миру, развлекались в элитных клу­бах. Данные выводы основаны на исследовании французского антрополога О. Руа. Он определяет таких индивидов как уязвимых, беспокойных бунта­рей, которым импонируют радикализм, эстетика насилия, апокалиптические культы, такие личности стремятся к разрушению и саморазрушению, сопро­тивлению, борьбе против системы, противопоставлению себя обществу. Ре­лигиозно мотивированными радикалами становятся люди, которые недавно вели светскую жизнь, например, согласно исследованию О. Руа, основанному на сведениях, просочившихся из ИГИЛ (запрещена в России), около четвер­ти обращенных в ИГИЛ (запрещена в России) составляют неофиты, то есть люди, пришедшие к вере недавно, многие имеют лишь поверхностные зна­ния о вере, в данном случае об исламе: среди 4 тысяч иностранных рекрутов таких примерно 70%, причем такая картина наблюдается среди тех индиви­дов, которые получили хорошее образование. Около половины вовлеченных личностей-французов, согласно О. Руа, имели преступный опыт по распро­странению наркотиков, разбойным нападениям, применению насильствен­ных действий. Вовлечение происходило в местах лишения свободы, которые вследствие своей закрытости, режимности, системности еще больше радика­лизировали отбывающих наказание, вызывая у них желание устроить бунт против системы. Также вербовки проходили в клубах, спортивных организа­циях, социальных сетях. Исследователь приводит интересное мнение о том, что происходит исламизация радикализма, а не радикализация ислама [15].

О.С. Павлова отмечает, что религия в процессе радикализации молодежи вы­ступает как «фоновый» фактор [7, с. 134-135].

К сожалению, отсутствуют точные данные о количестве вовлеченных в терросреду лиц и о том, сколько из них совершили конкретные теракты. Это объясняется определенной степенью латентности террористической преступности, когда не удается выявить всех причастных к терактам и его ор­ганизации лиц, засекреченностью террористических организаций, развитой системой конспирации, что противодействует оперативному отслеживанию направлений их деятельности.

Следующую крупную группу индивидов составляют люди из малообе­спеченных семей, они чаще всего имеют начальное или среднее образование, в основном воспитывались в патриархальной среде, строгости, многие из них испытывают проблемы с трудоустройством. Они могут желать как отомстить за «мир предков», так и стараться его разрушить.

По причине проблем с трудоустройством в террористические организа­ции попадают лица, отбывавшие лишение свободы. На основании исследова­ний И.М. Мацкевича выделим основные качества личности рецидивистов: де­формация нравственных ценностей и правосознания, алчность, жестокость, эгоизм, жадность и стремление к стяжательству, озлобленность, зависть, отсутствие самокритики, вера в удачу, судьбу, самооправдание, завышенная самооценка, пренебрежение к своей и чужой жизни [16, с. 628]. У многих из них нарушены родственные и семейные связи. Данные черты являются пре­дикторами для вовлечения в террористическую деятельность.

К преступному поведению бывшего заключенного может быть приме­нима теория стигмации. Ф. Танненбаум, исходя из данной концепции, гово­рил, что человек становится дурным, потому что его так называют, то есть, криминализируя преступление, навешивают ярлыки [17]. Индивид, в свою очередь, отождествляет себя с тем, кем его считает общество. Общество, наве­шивая ярлыки, не принимает «заклейменного» в свои ряды. И человек ищет общения в среде «себе подобных».

Е. Лемерт вводит понятие «вторичной девиантности», которая разви­вается после «клеймения», то есть официального признания преступником [18]. Также исследователь выделил стадии «девиантизации» поведения:

  • первичная девиация (преступные или аморальные действия до офи­циального признания их таковыми);
  • санкция за нее;
  • следующая первичная девиация;
  • более суровая санкция и отчуждение;
  • еще одна первичная девиация с чувством обиды на вершащих право­судие;
  • официальная стигматизация девианта (акт со стороны общества и его институтов);
  • усиление девиантного поведения как реакция на наказание и стигмацию;
  • окончательное принятие статуса девианта и соответствующее с этим статусом поведение [18].

Молодые люди чаще всего вовлекаются в тоталитарные секты или груп­пы, которые подавляют волю индивида, полностью подчиняя человека руко­водителю. Процесс вовлечения личности в террористическую группировку зависит от воспитания, нравственных принципов, образования личности.

В процессе длительной религиозной, психологической, идеологиче­ской обработки, иногда с использованием психотропных и одурманивающих веществ, гипноза человек постепенно вовлекается в секту или терросреду. Новообращенному постепенно внушают, что эта группа - его новый дом и семья, а от бывших семейных, социальных связей необходимо окончатель­но и бесповоротно отречься как от греховных, порочных. Постепенно сужа­ется круг интересов и общения до той грани, которую очерчивает группа. В террористических группах ежедневно проводится жесткая психологическая обработка членов, строго регламентирована жизнь каждого члена группы, у индивида, попавшего в такую группу, в итоге не остается свободного време­ни. Членам группы навязывается комплекс вины за прошлые грехи, которые можно искупить, только подчиняясь лидеру группы и исповедуя ее принци­пы. Иногда девушек специально подвергают сексуальному насилию для этих целей. Существует информационная изоляция членов группы, то есть они чи­тают или слушают то, что разрешит лидер, и то, что соответствует интересам группы.

Согласно психологу М.В. Вершинину, существуют лица, склонные к вступлению в террористическую группу или секту: истероиды, лица с пара­нойяльной настроенностью, психастеники, зависимый тип личности, лица из семей с гиперопекой, лица из неполных семей, лица из асоциальных семей, лица с ограниченными физическими возможностями, лица, пережившие тя­желые психотравмы, лица с развитым эйдетическим восприятием (галлю­цинация наяву), лица, склонные к конфабуляциям (разновидность «ложных воспоминаний», «галлюцинации воспоминания»), дети, внуки и родственни­ки культистов - сторонников определенных культов, часто фанатичных или обладающих, по их мнению или мнению сторонников, особыми священны­ми, сакральными связями с почитаемыми культами террористов [19].

Сравнивая террористические группы и деструктивные организации, М.В. Вершинин делает следующие справедливые выводы: «деструктивные группы» используют одни и те же техники реформирования мышления (контроля сознания), что и радикальные террористические организации; деструктивные организации, в отличие от радикальных террористических групп, предпочитают захват предприятий и социальных групп для дальней­шего перераспределения их ресурсов в свою пользу, а не террористические акты с целью уничтожения предприятий или лидеров социальных групп; деструктивные группы в отличие от террористических групп предпочитают избегать внимания СМИ; атмосфера внутри культовых и террористических групп во многом идентична, что вызвано общими особенностями сознания «вовлеченных» личностей; истоки проблематики существования террориз­ма и деструктивных организаций одинаковы, есть смысл изучать их вместе в рамках феномена контроля сознания, социологии, криминологии, виктимо- логии и социальной психологии [19].

Террористы - это люди с высокой невротичностью [20, с. 312]. Однако явная психопатология среди террористов встречается достаточно редко [21, с. 42]. Но Ю.Г. Касперович считает, что у большинства террористов выраже­на психопатическая симптоматика. Общепризнанной является констатация того, что террорист - личность не то чтобы не вполне нормальная, а акценту­ированная. Это означает, что террорист в целом нормальный человек, однако определенные черты личности у него выражены необычно сильно, ярко, не­сколько отклоняются от нормы [22].

Общий фактор в развитии личности террориста - некая ущербность, прослеживающаяся с детства, которую необходимо компенсировать по ходу взросления. Чувство ущербности часто возникает и у нарциссических лич­ностей, настроение и самооценка которых неустойчива, так как они всегда стремятся быть совершенными, очень остро реагируют на критику и неу­дачи, сопровождая это самоистязанием. Естественно, в этот момент само­оценка личности падает со сверхзавышенной до самой низкой. По мнению Е.Н. Юрасовой, нарциссическая личность испытывает частую сменяемость обостренного чувства собственного превосходства на чувство собственной несостоятельности, сопровождающееся истощающим судом. Нарциссиче- ские личности нетерпимы к недостаткам и слабостям как своим, так и дру­гих людей, их отличает резко поляризированная система оценок людей, событий, ценностей, качеств. Реальность «нарцисса» резко расщепляется на «плохую» и «хорошую». Производными реакциями такого расщепления являются идеализация и обесценивание. То, что не соответствует «идеалу», является в глазах такой личности обесцененным до крайности, должно быть уничтожено, отвержено, олицетворяет зло и опасность. Уничтожая врага, борясь со всем обесцененным в его глазах, нарцисс уничтожает собственные недостатки [23, С. 174-175, 177-179]. Такие личности имеют размытое пред­ставление о собственных сильных и слабых сторонах, достоинствах и недо­статках; в самоистязании и возвеличивании себя для создания «идеала» для самоутверждения и утверждения в глазах других, но, главным образом, для самопринятия, проходит вся жизнь человека с нарциссической установкой. Представляя себя в своих глазах и глазах других людей совершенными, они сами являются очень уязвимыми, так как у них всегда присутствует страх не оправдать свое «совершенство», стать «неидеальным», показать собственные слабости, то есть быть «как все» неидеальными, несовершенными, со слабо­стями и недостатками.

Р.Р. Гарифуллин и Ю.Г. Касперович отмечают, что у многих террористов были убиты близкие, следовательно, наблюдался большой дефицит той эмоци­ональной стороны общения, которая выражена в любви и ласке. С другой сто­роны - из-за гибели самых дорогих людей возникает желание мстить [22; 24].

Ущербность порождается и негативными социально-экономически­ми процессами, такими как безработица, низкий уровень жизни, большой разрыв между различными социальными группами как в масштабах одного государства, так и всего мира, что наиболее актуально в настоящее время в эпоху глобализации. При формировании механизма террора возникает не­возможность компенсировать эту ущербность адекватными средствами. Тог­да ущербность преодолевается насилием.

Такое преступное поведение можно объяснить с точки зрения теории субкультур, вытекающей из теории напряжения (А. Коэн, Р. Мертон, Р. Клау- орд и Л. Оулин). Согласно данной теории, преступность возникает из-за кон­фликта между ценностями среднего класса и возможностями людей из низ­ших слоев населения. Из-за недоступности культурных ценностей общества люди создают свою культуру, субкультуру со своими целями, ценностями, нормами. Часто эти ценности и нормы противоречат общепринятым, броса­ют вызов «недоступному» обществу с его «обыденными», по мнению членов субкультурных группировок, порядками. Коэн говорит о субкультуре как о протестной, нетолерантной, ее представители чаще всего испытывают вос­торг от отвержения общепринятых норм, причинения неудобства другим [25, с. 317-318]. Конфликтная субкультура возникает из-за неудач, отвержения, чувства разочарования из-за того, что доступ к успеху закрыт отсутствием за­конных, либо незаконных каналов.

Ретретистская субкультура возникает, по Р. Мертону, из-за длительной неудачи добиться успеха или возведенных на пьедестал социумом целей с по­мощью законных средств и невозможности прибегнуть к незаконным сред­ствам (страх, совесть, принципы) [26, с. 299-310]. Преступная субкультура включает в себя людей разных возрастных категорий, взаимодействует со средой общепризнанных ценностей (например, с адвокатами и т.д.).

Механизм вовлечения в террористическую группу аналогичен меха­низму вовлечения в секту. Есть набор черт, которыми должны обладать тер­рористы и террористические группы. Большое значение имеют образы врага и соратника.

На основании исследования И.П. Поляковой [27, с. 49-50] выделим ряд этапов вовлечения в террористическую группу:

  • этап - вербовка (на данном этапе у неофита стараются вызвать дове­рие, показывают ему свое участие в его духовном преображении, стремление направить его на «путь истинный»).
  • этап - введение в учение террористической группы, изложение ее ос­новных идей, воззрений, принципов (на этом этапе вовлеченное лицо стара­ются психологически привязать к группе, сделать так, чтобы он принял иде­ологию группы).
  • этап - разрыв человека с прежним окружением, не входящим в группу.
  • этап - отчуждение от мира.
  • этап - полное вхождение в террористичекую группу, полное ото­ждествление себя с ней, зависимость от группы, сопровождаемые усиленным контролем за сознанием индивида со стороны группы.

О.С. Павлова справедливо отмечает, что вовлеченная личность, нахо­дящаяся под воздействием контролирования сознания, перестает критиче­ски мыслить, воспринимать окружающих; любые попытки, направленные на пробуждение критического восприятия действительности, заканчиваются тем, что лицо сначала пребывает в растерянности от поставленного вопроса, а позже начинает говорить «заученными» фразами, без всякого стремления к беспристрастному анализу того, что оно говорит, более того, все попыт­ки проанализировать ситуацию с разных точек зрения, объяснить, почему индивид ведет себя именно таким образом, не заканчиваются ничем опре­деленным. Человек рассуждает таким образом потому, что ему это внушил руководитель секты, террористической организации, чье мнение не должно подвергаться критике, даже мысленному осуждению и сомнению [7, с. 137].

Таким образом, согласно результатам вышеуказанных исследований, мы смогли сделать выводы, что вовлечению в терросреду способствуют:

  • широкий общественный резонанс, вызываемый актами терроризма;
  • отсутствие у человека четких целей в жизни и твердой нравственной позиции;
  • конфликты с окружением, разрыв привычных социальных связей;
  • длительное нахождение в криминогенной обстановке, под влиянием обстоятельств, провоцирующих агрессивно-насильственное поведение (из­девательства, унижения, притеснение на национальной и религиозной почве, свидетельства оскорблений, убийств, жестокого обращения по вышеуказан­ным обстоятельствам);
  • радикализм, приверженность к крайним, жестким мерам в наведении порядка, борьбе за свои права, материальные и нематериальные блага, в ре­шении жизненных задач и т.д.;
  • тяжелое материальное положение;
  • финансовая, психологическая, кровнородственная зависимости от людей, входящих в террористические организации и поддерживающих тер­рористическую деятельность;
  • героизация и романтизация террористической деятельности;
  • длительное одиночество, как действительное, так и фактическое, при наличии окружения, отвергающего личность, не принимающего ее;
  • уход в свой внутренний мир, запрет на вторжение в него окружающим, либо большинству из них;
  • наивность, неопытность вследствие недостатка информации, малого жизненного опыта, воспитания в закрытой от большинства внешних контак­тов семейной среде;
  • проблемы во взаимодействии с окружающими и с самими собой, труд­ности в общении, недостатки в развитии коммуникативных навыков;
  • самоутверждение и стремление утвердиться в глазах других, в том чи­сле тех, кто отвергает и не принимает индивида;
  • негативный опыт, связанный со взаимодействием с представителями иных культур, религий, национальностей, который усугубляется недостат­ком информации, либо наличием ложной или искаженной информации об иных религиях, культурах, национальностях, этносах, социальных группах;

Фобиям, неправильному восприятию информации, обострению кон­фликтов, нестабильности общественно-политической обстановки способ­ствуют СМИ, отдельные политические и общественные деятели, которые в погоне за рейтингами, просмотрами, известностью спекулируют на религиозных, патриотических чувствах, сострадании, желании общественности нака­зать виновных, не задумываясь о губительных последствиях своих действий.

Заключение

На основе специальной литературы проведен анализ основных соци­ально-психологических факторов, которые являются предикторами вступ­ления человека на путь террористической деятельности; объяснено возник­новение негативных установок с точки зрения теорий стигмации, конфликта культур, субкультур.

На основании выделенных психологом М. Вершининым [19] типов личностей, склонных к вступлению в террористическую группу, дана краткая характеристика стадий вхождения, которых нами, на основании исследова­ния И.П. Поляковой [27, с. 49-50], условно выделено пять.

Формирование личностных качеств террориста будет зависеть от его воспитания, вероисповедания, религии, культуры, представлений о добре и зле, чести, совести, долге, справедливости, порядке. Также на мировоззренче­скую составляющую будут сильно влиять представления о своей социальной группе, нации, стране, конфессии как о несправедливо притесненных. Боль­шинство индивидов вовлекается в терросреду через возвышенные мотивы, поиск смысла жизни; через понимание восточной мудрости как противовеса западному либерализму и плюрализму, якобы лишенному высоких принци­пов и идей (по этой причине многие творческие люди в период творческо­го кризиса уходят в секты), а также из-за острого социального неравенства, безработицы, желания обрести в террористической организации единомыш­ленников, семью, товарищей, всегда готовых поддержать и имеющих общие взгляды и схожее мировоззрение. Террористическая организация спекулиру­ет на религиозных чувствах людей, обещая рай в загробной жизни, что тол­кает ее членов на преступления, в том числе и на смерть.

Вступлению в террористическую группу может способствовать глубо­кое одиночество индивида, который, попав в такую группу, обретает чувство соборности, участие в чем-то эпохальном, мессианском. Не находя радостей в своей земной жизни, индивид надеется на загробную жизнь в раю, где он будет вознагражден за приверженность идеям группы.

Выводы

Таким образом, проведенное исследование показало, что в группе ри­ска вовлечения в террористическую группу находятся те индивиды, которые не желают брать ответственность за свои поступки и которым нужен жесткий руководитель (гуру, вождь), те, кто вследствие своих незаурядных личност­ных качеств не находит понимания среди окружающих, испытывает чувст­ва одиночества, ущербности, отверженности, либо, напротив, превосходства над окружающими и неприятия мира, восприятия его как антагонистично­го, агрессивного, олицетворяющего зло, с которым надо бороться любыми методами, в том числе разрушительными и насильственными, устрашая тех, кто находится «по ту сторону баррикад» для реализации своих целей, подав­ления противника, нагнетания паники, парализующего страха. Но, незави­симо от этого, при вступлении в террористическую группу и последующем вхождении в терросреду личность теряет индивидуальность, происходит су­жение интересов до целей, задач и учения группы, формируется готовность к самопожертвованию с разрывом всех прежних социальных связей, противо­речащих мировоззрению терросреды.

Терроризм является угрозой безопасности всему мировому сообще­ству и каждому человеку. Выработка эффективных мер противодействия осложняется отсутствием единых трактовок понятий «террористическая де­ятельность» и «терроризм», разными подходами к их пониманию, оценке, отнесению тех или иных организаций, идеологий к террористическим, поли­тизированностью данной проблемы. При изучении выдвинутой проблемы, при разработке социально-экономических, психологических, политических, социокультурных мер противодействия необходимо помнить, что террори­стическая деятельность не имеет оправдания, вне зависимости от целей, ко­торые преследуют террористы, а сам терроризм не имеет национальности, пола, религии, государства. Социально-психологическое противодействие терроризму должно начинаться с самопознания и неприятия каждым из нас любых форм терроризма, агрессивно-насильственного поведения, радика­лизма. Необходимо помнить, что террористические организации несут в себе не те цели, о которых они обычно говорят, религиозное, политическое об­рамление лишь служит спекуляцией на чувствах любви к Богу, справедливо­сти, патриотизма. Психологическая работа должна включать в себя деятель­ность по профилактике суицидальных наклонностей, стресса, внушаемости, агрессивного поведения. Большую роль в этом играют тренинги, в том числе межкультурные коммуникации, беседы с молодежью о том, что представляют собой каждая из мировых религий, о сущности сект и терроризма; хорошей мерой послужит преподавание основ религии, психологии религии в учебных заведениях, которое поможет критически воспринимать провокационную информацию, избежать религиозных фобий, боязни «чужого», «непонятно­го», понимать истинные мотивы террористов. Важна разъяснительная рабо­та с заключенными в местах лишения свободы и сотрудниками Федеральной службы исполнения наказаний, так как лица, находящиеся в заключении, на­иболее подвержены террористической пропаганде вследствие ощущения без­выходности своего положения, разрыва социальных связей, взаимодействия с окружением, имеющим криминальные наклонности, желания противосто­ять своему положению, системе, установленному порядку, конфликтного ха­рактера контактов с другими заключенными и администрацией, обостренно­го чувства внутреннего одиночества, отверженности, старания «поиска себя», своего места в этом мире, смысла дальнейшей жизни. Одним из направлений работы с различными категориями населения может служить пропаганда не­насилия, конструирование малоконфликтной исторической памяти.

Список литературы

1. Панфилов И.П., Лебедева И.Н. Проблема разработки единого определения понятия «Терроризм». Вестник Липецкого государственного технического университета. 2016;2(28):61-70.

2. Добрынина В.И., Кухтевич Т.Н. Экстремизм как проявление девиантности и деликвентности. Наука, культура, общество. 2006;7:20-23.

3. Казакова В.А. Вовлечение в совершение преступлений террористического характера. Право в Вооруженных Силах. 2008;4:17-23.

4. Решетников М.М. Психологический портрет террориста [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://psyfactor.org/lib/terror12.htm. (дата обращения: 21.12.2019).

5. Красильников А.Г. Личность террориста: криминологический аспект. Законность. 2008;5:46-48.

6. Витюк В.В. Некоторые проблемы терроризма в аспекте современных конфликтных ситуаций (соображения террологов). Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технология разрешения. 1993;4:53-68.

7. Павлова О.С. Психологические причины и профилактика вовлечения молодежи в экстремистскую деятельность. Реализация государственной национальной политики: опыт города Москвы и регионов России. Правительство Москвы, Департамент нац. политики и межрегион. связей г. Москвы, Московский дом национальностей. Бурова Г.В., Чанглян Л.Д., Орешин С.А. (сост.) М.: ГБУ «МДН»; 2019. С. 132-140.

8. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М.: АСТ; 2006. 640 с.

9. Мариновская И.Д., Тихомиров С.Н. Юридическая психология: учеб. пособие. М.: Дело; 2005. 384 с.

10. Поуст Дж. Мы против них: групповая динамика политического терроризма. Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технология разрешения. 1993;4:29-44.

11. Селлин Т. Конфликт норм поведения. Социология преступности. Современные буржуазные теории. Пер. с английского. М.: Прогресс; 1966. 368 с.

12. Coser L. The Functions of Social Conflict. New York: The Free Press; 1956. 188 p.

13. Williams III F.P, Mc Shane M.D. Criminology Theory. New Jersey: Upper Saddle River, Pearson/Prentice Hall; 2010. 247 p.

14. Lifton R. Dj. Thought Reform and the Psychology of Totalism. New Jersey. Norton: University of North Carolina Press; 1961. 524 p.

15. Roy Ol. Jihad and Death: The Global Appeal of Islamic State. Oxford: Oxford University Press; 2009. 136 p.

16. Криминология: учебник. В: под ред. В.Н. Кудрявцева и В.Е. Эминова. 4-е изд. М.: Норма; 2009. 800 c.

17. Tannenbaum F. Crime and the Community. New York: Columbia University Press; 1938. 487 p.

18. Lemert E. Social Pathology: A Systematic Approach to the Theory of Sociopathic Behavior. New York: Mc Graw-Hill; 1951. 459 p.

19. Вершинин М.В. Терроризм и деструктивная деятельность как возможный «социологический феномен» [Электронный ресурс]. - Режим доступа: https://psyfactor.org/vershinin1.htm. (дата обращения: 21.12.2019).

20. Гозман Л.Я., Шестопал Е.Б. Политическая психология. Ростов-наДону: Феникс; 1996. 448 с.

21. Психологи о терроризме («круглый стол»). Психологический журнал. 1995;4:37-48.

22. Касперович Ю.Г. Психологические особенности лиц, совершающих террористические акты. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://old. rsva-ural.ru/library/mbook.php?id=711. (дата обращения: 21.12.2019).

23. Антонян Ю.М., Ростокинский А.В., Гилинский Я.И. и др. Экстремизм и его причины: монография. В: под ред. Ю.М. Антоняна. М.: Логос; 2014. 312 с.

24. Гарифуллин Р.Р. Фабрика самоубийц или непредсказуемая психология шахидов. Психологический и социальный феномен терроризма. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.e-reading.mobi/bookreader.php/101890/Garifullin_-_Sbornik_nauchnyh_i_publicisticheskih_stateii.html. (дата обращения: 21.12.2019).

25. Коэн А. Содержание делинквентной субкультуры. Социология преступности. Современные буржуазные теории. Пер. с английского. М.: Прогресс; 1966. 368 с.

26. Мертон Р. Социальная структура и аномия. Социология преступности. Современные буржуазные теории. Пер. с французского. М.: Прогресс; 1966. 368 с.

27. Полякова И.П. Прикладная этика: учеб. пособие. Липецк: Изд-во ЛГТУ; 2006. 64 с.

28. Величковский Б.Б. Диагностика уровня индивидуальной устойчивости к стрессу как фактор снижения террористической опасности. Материалы Четвертой международной научной конференции по проблемам безопасности и противодействия терроризму. 30-31 октября 2008 г. Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова. Том 1. Материалы пленарных заседаний. Материалы Первой всероссийской научно-практической конференции «Формирование устойчивой антитеррористической позиции гражданского общества как основы профилактики терроризма». М.: МЦНМО; 2009. С. 157-162.

29. Павлова О.С. Чеченский этнос сегодня: черты социально-психологического портрета. М.: ООО «Сам Полиграфист»; 2013. 558 с.


Об авторах

Д. С. Казарова
Липецкий государственный педагогический университет имени П.П. Семенова-Тян-Шанского
Россия

Казарова Диана Сергеевна, кандидат психологических наук, доцент кафедры государственно-правовых дисциплин

г. Липецк



И. Н. Лебедева
Липецкий государственный технический университет
Россия

Лебедева Ирина Николаевна, соискатель на ученую степень кандидата юридических наук кафедры уголовного и гражданского права

г. Липецк



Н. А. Шатурина
Липецкий государственный педагогический университет имени П.П. Семенова-Тян-Шанского
Россия

Шатурина Наталья Алексеевна, старший преподаватель кафедры государственно-правовых дисциплин

г. Липецк



Для цитирования:


Казарова Д.С., Лебедева И.Н., Шатурина Н.А. Вовлечение индивида в террористическую деятельность: социально-психологический анализ. Minbar. Islamic Studies. 2020;13(1):217-248. https://doi.org/10.31162/2618-9569-2020-13-1-217-248

For citation:


Kazarova D.S., Lebedeva I.N., Shaturina N.A. Individual involvement into terroristic activity: sociological and psychological analysis. Minbar. Islamic Studies. 2020;13(1):217-248. (In Russ.) https://doi.org/10.31162/2618-9569-2020-13-1-217-248

Просмотров: 193


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2618-9569 (Print)