Настоящая статья посвящена анализу влияния политических течений, возникших в ранний исламский период, на процесс фальсификации хадисов. Исследуется феномен использования ложных преданий различными группами для легитимации собственных позиций и ослабления оппонентов в борьбе за власть и имамат. В работе рассматриваются истоки политических разногласий, возникших после смерти пророка Мухаммада (ﷺ), формирования основных исламских политических направлений (сунниты, шииты, хариджиты), а также анализируются конкретные примеры сфабрикованных хадисов и их политическая мотивировка. Методология исследования основывается на критико-аналитическом подходе с опорой на труды мусульманских хадисоведов и современных исламоведов. Цель исследования заключается в выявлении механизмов искажения пророческой традиции, происходящего под воздействием политических амбиций, и подчеркивание значимости научного подхода к хадисоведению для сохранения аутентичности исламского вероучения.

Статья посвящена синтетическому методу в усуль аль-фикхе, возникшему как попытка объединить достоинства двух классических подходов – теоретической школы мутакаллимов и прикладной школы факыхов. Этот метод не является новой правовой школой, а представляет собой форму изложения, сочетающую логическую строгость, текстуальные доказательства и связь с реальной правовой практикой. Авторы исследуют причины его появления в эпоху таклида, в числе которых потребность в кратких универсальных учебниках и стремление ханафитов укрепить теоретическую основу своего мазхаба. Анализируется дискуссия о том, является ли синтетический метод самостоятельным явлением или продолжением эволюции классических школ. Рассматриваются ключевые произведения этого направления, такие как «Бади‘ ан-низам», «Танкых аль-усуль», «ат-Тахрир» и «Мусаллям ас-субут». Делается вывод, что синтетический метод стал важным этапом в развитии исламской правовой методологии и оказал заметное влияние на образовательную традицию позднего Средневековья.

Статья посвящена комплексному анализу педагогического труда выдающегося религиозного деятеля и просветителя Зайнуллы Расулева (1833–1917) «Әлифба хакын да» (Об алфавите), изданного в Оренбурге в 1912 году. В статье рассматриваются структура и содержание учебного пособия, его место в контексте образовательных реформ Волго-Уральского региона, теологическое обоснование важности правильного произношения, методические принципы обучения местам артикуляции (махаридж) и характеристикам звуков (сыфат), адаптированные к фонетическим особенностям тюркских языков. Исследование опирается на современные работы российских учёных, посвященные джадидизму, истории татарской педагогики, исламскому образованию и наследию Зайнуллы Расулева.

Особое внимание уделяется детальному анализу дидактических приёмов, использованных З. Расулевым: способу введения алфавита через звуковые именования (саутиййа), опоре на классическую традицию таджвида, в частности изложенную в труде имама аль Джазари, а также методу разграничения «именования» буквы и её «чистого звука», что составляет центральную педагогическую идею пособия. Впервые в научный оборот вводится систематизированный разбор внутренней логики этого труда как целостной методической системы, укоренённой одновременно в классической исламской науке о чтении Корана и в прогрессивных педагогических идеях эпохи джадидизма. Новизна исследования состоит в том, что труд Расулева анализируется на основе его непосредственного текста, а не биографических источников о его авторе.

Статья посвящена описанию комментария к распространенному среди татар мусульман Среднего Поволжья и Приуралья тексту «Шараʼит аль-иман» (Условия веры). Комментарий составлен имамом Третьей соборной мечети Казани Мухаммад-Шакиром Буави. В работе приводятся краткие биографические сведения об авторе и описание комментария. «Шараʼит аль-иман» состоит из формул единобожия и утверждения посланничества Мухаммада, соответствующих двух свидетельств ислама, двух молитвословий и двух славословий, определения мусульманской веры, формулы веры в общем и в частностях. В комментарии изложено мусульманского кредо в соответствии с традиционной для тюркоязычных мусульман матуридитской школой калама с рассмотрением – в ряде во просов − позиции аш‘аритов; расширяют содержание комментария сведения из суфийских источников, работ по фикху, тафсиру, а также наличие хадисов.

Настоящая статья продолжает цикл публикаций русского перевода введения к комментарию Корана «Тафсир ал-Кур’ан ал-‘азим» (Комментарий к великому Корану) Ибн Касира (ум. 1373). В основе настоящей главы «О достоинствах Корана» лежат пять хадисов из одноименной главы сборника имама Бухари «Сахих», которые Ибн Касир комментирует преданиями из других сводов – Муслима, Тирмизи, Наса’и, Ибн Ханбала, а также работ Табари и Абу ‘Убайда, уделяя особое внимание проблеме достоверности цепочек передачи. При рассмотрении первого хадиса обсуждаются вопросы сохранности Корана, а также разделения сур на мекканские и мединские. Анализ второго хадиса подчеркивает достоинство его передатчика – ангела Джибрила, а также сподвижника Дихйи ал-Калби, в чьем облике он иногда являлся, и супруги пророка Мухаммада – Умм Саламы, однажды лицезревшую его приход в таком виде. В разборе третьего хадиса говорится о Коране как о главном чуде пророка Мухаммада, превзойти даже одну суру которого не могут самые красноречивые люди. Здесь автор также подчеркивает, что именно благодаря этому чуду у пророка Мухаммада будет большое количество последователей. Четвертый хадис говорит о динамике процесса дарования коранических откровений на разных этапах пророчества. Последний хадис продолжает тему предыдущего, однако при его рассмотрении Ибн Касир в большей степени говорит о языке Корана, а в заключение приводит предание, описывающее состояние Пророка во время дарования откровений.

Статья посвящена комплексному анализу известного хадиса о разделении общины Пророка Мухаммада (ﷺ) на 73 группы в контексте положения суфизма (тасав вуф) в религиозном ландшафте ислама. Актуальность исследования обусловлена распространенными в некоторых кругах попытками отнести суфизм к числу упомянутых в хадисе «заблудших» течений (фирак). Цель работы – дать богословско-аналитическое обоснование тезису о том, что суфизм не является отдельной сектой, а представляет собой неотъемлемую часть суннитской традиции. В ходе исследования решаются следующие задачи:  определяется критерий, согласно которому религиозное течение считается отдельной группой (фирка) в контексте данного хадиса; определяются критерии идентификации «спасшейся общины» (фирка наджийа) согласно классической мусульманской литературе; раскрывается сущность суфизма как науки о духовном совершенствовании (ихсан) и очищении сердца, уходящей корнями в Коран и Сунну. На основе трудов классических авторов доказывается, что ключевым критерием для отнесения к отдельной группе является принципиальное расхождение в фундаментальных вопросах вероубе ждения (‘акыда), а не в обрядовой практике или духовных методах. Ортодоксальный су физм исторически развивался в лоне суннитского вероубеждения, не образуя отдельной догматической платформы. Делается вывод о том, что классификация суфизма как одной из заблудших групп методологически несостоятельна, поскольку он представляет собой не альтернативную ‘акыду, а духовно-этическое измерение самого ислама.

В статье представлено комплексное исследование одного из фундаментальных принципов исламского права, выраженного формулой: « ﻻ ﻳُﻨﻜﺮ ﺗﻐ�ﱡ اﻷﺣﻜﺎم ﺑﺘﻐ� اﻷزﻣﺎن » Не порицается изменение правовых норм с изменением времени). Данный принцип подчёркивает гибкость шариатских норм и указывает на необходимость различения между неизменными основополагающими постановлениями и теми нормами, которые допускают пересмотр в зависимости от изменения исторических, социальных и культурных условий. На основе анализа коранических текстов, Сунны и практики сподвижников Пророка ( ﷺ) в статье показано, что адаптация отдельных шариатских норм не противоречит шариату, а, напротив, отражает его высшие цели, направленные на обеспечение общественного блага и защиту религиозных, нравственных и имущественных интересов людей. Особое внимание уделяется примерам из практики первых поколений мусульман, включая вопросы регулирования рыночных отношений, обращения с найденным имуществом и распределения закята, в частности категории муалляфат аль-кулюб . Разногласия между учёными различных правовых школ рассматриваются не как проявление противоречивости шариата, а как свидетельство богатства его интерпретационного потенциала и глубины иджтихада. В статье подчёркивается, что для изучающих исламское право принципиально важно понимать причины этих разногласий и уметь следовать духу шариата, а не ограничиваться формальным применением отдельных мнений. Таким образом, опыт сподвижников, таби‘инов и имамов мазхабов представлен как образцовая модель баланса между неизменностью основ и необходимостью правовой адаптации, что является ключевым ориентиром для современного осмысления и практического применения шариата.

Статья посвящена анализу богословского и методологического потенциала шафиитского мазхаба и ашаритской школы ‘акыды как внутренних механизмов противодействия религиозному экстремизму в Дагестане. Цель исследования выявить доктринальные и правовые основания суннитской традиции, обеспечивающие её устойчивость к радикальным интерпретациям религии. Методологическую основу работы составляют историко-доктринальный анализ классических источников, сравнительно-правовой метод и контекстуальный анализ современной публичной деятельности дагестанских богословов. В ходе исследования раскрываются принципы усуль аль-фикха, строгая иерархия источников права и требование доказательности (далиль), ограничивающие произвольное толкование священных текстов. Особое внимание уделяется суннитской доктрине такфира, включающей систему условий и препятствий его применения, а также разграничению понятий «тяжкий грех» и «неверие». Показано, что концепции масляха и макасыд аш-шари‘а формируют нормативную модель сохранения религии, жизни, разума, потомства и имущества как высших целей шариата. Делается вывод о том, что шафиитско-ашаритская традиция выступает не внешнеполитическим инструментом, а внутренне обусловленным богословским механизмом обеспечения религиозной идентичности и общественной стабильности.

Статья посвящена рассмотрению такой важной для каждого народа темы, как брак и связанные с ним обряды. У любого этноса есть свои традиции, накопленные веками. Становление и развитие этих традиций обусловлено множеством факторов. Ими могут выступать особенности территории, темперамент народа, влияние обычаев других народов, религия. В настоящей статье мы предприняли попытку проанализировать роль религиозного фактора, повлиявшего на институт брака у горцев Центрально-Западного Кавказа, в частности у карачаевцев, которые исповедуют ислам ханафитского толка. Также в сравнительно-сопоставительном срезе мы показываем сходство и различие тех или иных традиционных этапов бракосочетания у карачаевцев, непосредственно проживающих на Кавказе, и карачаево-балкарской диаспоры в Турции, что обуславливает актуальность темы исследования. В работе использованы как имеющаяся литература, так и полевые наблюдения авторов. Методологическую основу исследования составили принципы историзма и объективности, в работе применены проблемно-хронологический и сравнительно-исторический методы. В заключение авторы пришли к выводу, что, несмотря на территориальное различие, карачаевцы и балкарцы Кавказа и Турецкой Республики сохранили свои традиции и обычаи. Большое значение для тех и других имеют исламские обрядовые принципы, отраженные в ханафитском фикхе.

В настоящей статье исследуется роль и значение ислама в формировании современной российской духовно-аксиологической политики. Анализируются ключевые ценностные, этические и мировоззренческие постулаты ислама, их релевантность для построения гражданского общества и укрепления государственной идентичности в условиях поликультурного государства. Особое внимание автор уделяет формам и перспективам взаимодействия исламских религиозных институтов с государственными органами, а также вызовам и возможностям, возникающим на стыке исламской традиции и современной политики. Исследование позволяет осмыслить сложное взаимодействие исламских ценностей и государственной политики, способствуя более глубокому пониманию духовного ландшафта России.

Статья посвящена вопросу о том, какие модели богословской научной аттестации применяются в традиционных религиях и конфессиях России. В качестве источниковой базы были проанализированы нормативные и правовые акты в сфере образования, науки и религиозной деятельности, внутренние установления религиозных организаций, документы и материалы защит диссертаций в православных, исламских и протестантских конфессиональных диссертационных советах. Исследование показало, что соответствующие модели, применяемые разными религиозными объединениями, различаются по таким параметрам, как места подготовки диссертаций, их виды и способы представления, а также формы оценки работ соискателей богословских степеней. При этом все они имеют те или иные аналоги в рамках государственной научной аттестации, проводимой ведущими организациями, получившими право самостоятельно присуждать ученые степени. Сходство государственной и конфессиональной научной аттестации наблюдается не только на уровне деклараций в официальных документах, но и в практике соответствующих организаций и структур. Основное различие заключается в более серьезном контроле со стороны централизованных религиозных организаций в конфессиональных диссоветах, хотя такой контроль может присутствовать и в полностью государственных советах.

Статья посвящена междисциплинарному анализу семейных отношений в диаде «невестка свекровь». В р аботе представлен авторский анализ поведенческих стратегий невестки в зависимости от типа привязанности (надежный, тревожный, избегающий, дезорганизованный) и предложен соответствующий психотерапевтический инструментарий. Описаны ключевые механизмы регуляции внутрисемейных отношений в традиционном ингушском обществе: обычай избегания, иерархическая смена статуса женщины, роль матери как агента первичной социализации. Особое внимание уделено интеграции исламского этико-религиозного дискурса в психологическую практику; предложены адаптированные методики, позволяющие транслировать межличностные конфликты в ресурс духовно-нравственного развития.

Актуальность представленного в статье исследования связана с возрастающим распространением психологической помощи в различных регионах и культурных группах России и недостаточной изученностью социально-психологического контекста обращения к психологу. В статье на основе проведенного эмпирического исследования, в котором приняли участие 156 респонденток, чеченских женщин в возрасте от 18 лет, рассматриваются культурно обусловленные воспринимаемые стереотипы о психологической помощи и их связь с установками к обращению за профессиональной психологической помощью. Для диагностики установок применялась русскоязычная адаптация опросника IASMHS (Mackenzie et al., 2004), для оценки воспринимаемых стереотипов авторская шкала из 13 пунктов. В результате анализа данных было выявлено, что, несмотря на умеренно позитивные личные установки к психологической помощи в целом (M = 3,61), в чеченском обществе фиксируемые стереотипы о работе с психологом воспринимаются как распространенные (M = 3,89 из 5). В результате проверки гипотезы была обнаружена положительная корреляция стереотипов о психологической помощи с психологической открытостью и со склонностью к ее поиску. Доминирующими воспринимаемыми стереотипами выступили те, что относились к группе традиционных, религиозных и семейных норм, тогда как наименее выраженными оказались стереотипы о недоверии к психологии в целом. Полученные результаты показали, что продвижение психологической помощи с учетом культурного контекста будет эффективным, если строить его не на противопоставлении, а на основе формирования диалога с теми институтами, которые уже пользуются доверием, семьей и религиозной общиной.

Объектом исследования выступает учебное пособие Т.Г. Румянцевой по философии Древнего Востока и его влияние на процесс современного обучения. Цель рецензии критический разбор данного издания как особого способа отражения современной объективной реальности по отношению к восточной культуре и восточной философии. Это предполагает анализ статуса понятий и дискурса изложения, взаимосвязи с другими научными источниками, исследование диалектики содержания. В итоге проведенного рецензирования обоснована непродуктивность, отрицательная значимость предлагаемого издания, не позволяющая профессионально осмыслить направления восточной философии на должном уровне. Рецензентом раскрывается эвристический потенциал арабо-мусульманской культуры, понятий и смыслов философии Востока для современной цивилизации, значимость восточного дискурса и нарратива как коммуникативных технологий власти, экзистенциального присутствия.