Амин аль-Хули и его роль в развитии тематического тафсира в XX веке

Введение

Рассуждая о предпосылках становления тематического тафсира, исследователи в целом подтверждают идею, что методики и подходы в толковании Корана являются производными от множества историко-культурных вводных [1, с. 129]; [2]. В этой связи корановедческие исследования XX века вторят активизирующемуся научно-познавательному прогрессу, интеллектуальным вызовам западных ученых [3, с. 34–39] и общенаучным тенденциям времени, одна из которых проявилась в развитии узкоспециализированных исследований и во внимании к малым разрозненным фрагментам [4, с. 54–56]. Кроме того, в условиях распространения глобальной безнравственности и активизации антиисламских исследований тематический тафсир проявил себя как один из наиболее подходящих методологических приемов для проведения оперативных и результативных коранических исследований по любой из возникающих проблем [5, с. 362].

Актуальность тематического тафсира связана с тем, что, наряду с расширением методологической базы для новых научно-богословских исследований Корана, он позволяет вести изыскания на стыке разных областей знания [6, с. 30–33]. Опираясь на весь комплекс коранических наук, он выполняет функцию своего рода «гармонизатора» между разными разделами знания в рамках одного объекта исследования [7, с. 31–34]. Кроме того, всестороннее научно-богословское исследование всех коранических фрагментов по одному вопросу формирует целостное и комплексное представление, устраняет возможные противоречия в первоначальном восприятии и создает прочный фундамент для формулирования обоснованных выводов.

Исследователи отмечают, что первой и ключевой фигурой, давшей импульс становлению и развитию тематического тафсира в XX веке, можно считать египетского писателя Амина аль-Хули¹ (1895–1966). По этому поводу Самир Рашвани² пишет: «Специалисты единогласны во мнении, что первый официальный призыв к тематическому тафсиру исходил от Амина аль-Хули… хотя он (еще) и не именовал данный метод тематическим тафсиром» [5, с. 113–114]. Считается, что именно он, будучи пионером литературного понимания Корана, призвал к тематическому тафсиру, а основанный им литературный клуб аль-Умана’ (просуществовавший 22 года!) сыграл большую роль в распространении и популяризации идей своего основателя [8, с. 46]. Немалую роль в этом сыграла и супруга Амина аль-Хули – ʻАиша ʻАбд-ар-Рахман, известная как Бинт-аш-Шаты’³, составившая работу «Риторический тафсир Корана». В этой связи представляет интерес изучение роли Амина аль-Хули в становлении такого динамично развивающегося сегодня направления экзегетических исследований Корана, как тематический тафсир.

Биография и научно-образовательная деятельность

Достаточно развернутые биографические сведения представлены в работе Махмуда Халифа Махмуда Хафнави, опубликованной в журнале «аль-Азхар» [9, с. 3626–3637].

Амин аль-Хули родился в деревне Шушай провинции аль-Мануфиййа 1 мая 1895 г. в крестьянской семье. Отца звали Ибрахим ʻАбд-аль-Бакы ʻАмир Хусайн Йусуф аль-Хули, а мать – Фатима бинт аш-шайх ʻАли ʻАмир аль-Хули. Отец и мать являлись друг другу двоюродными братом и сестрой.

В возрасте семи лет родители направили Амина аль-Хули к деду по матери, проживавшему в Каире, с тем расчетом, чтобы он получал знания в системе среднего образования Университета аль-Азхар. Однако первоначально он попал в обычную школу, а когда подвернулась возможность перейти в среднюю школу аль-Азхара, он отказался. Сообщается, что в школьном возрасте он увлеченно читал книги по истории, биографии Пророка (ﷺ), стихи из библиотеки своего деда. Упоминается также, что он часто посещал Национальную библиотеку Египта (دار الكتب المصرية), а когда охранники стали запрещать ему вход, ссылаясь на юный возраст, то он стал покупать самые недорогие издания с народными рассказами, часто принося их в школу, будучи не в силах с ними расстаться. Примечательной деталью его детской биографии вспоминают то, что над своей комнатой в каирском доме деда он надписал: «Здесь – исцеление для душ» (هنا دواء النفوس), а домашнюю библиотеку он называл не иначе как «место поклонения» (المعبد).

В итоге среднее и высшее образование с отличными оценками он получил в Школе шариатского суда, где и был назначен учителем в 1920 году. Позже, вплоть до 1926 года, он работал в должности имама при египетских дипломатических миссиях Рима и Берлина, где изучил итальянский и немецкий языки. После ликвидации должности имама в египетских дипломатических миссиях в 1927 году он вернулся в Школу шариатского суда, где проработал вплоть до ее закрытия в 1928 году. Далее он назначается преподавателем в отделение арабского языка факультета гуманитарных наук Университета Фуада I. В 1937 году он становится доцентом, в 1943 году – профессором кафедры арабской литературы, а в 1946 году – деканом факультета⁴. Затем, с 1953 по 1955 год, он работал советником и директором по искусству в Национальной библиотеке Египта, после чего ушел на пенсию. Скончался Амин аль-Хули всего через год после ухода на пенсию. Произошло это в полдень среды 9 марта 1966 г., после чего его тело было перенесено в родную деревню Шушай.

Важно, что вместе с основной работой он преподавал на юридическом факультете Египетского университета, на факультете общей теологии Университета аль-Азхар, на факультете гуманитарных наук Александрийского университета, в Институте арабского изобразительного искусства и театральной музыки. Какие именно предметы он преподавал в данных учебных заведениях, можно частично установить по перечню его исследований и произведений, который будет приведен ниже.

Примечательно, что Амин аль-Хули был трижды женат, а наиболее известной из его жен является знаменитая ʻАиша Мухаммад ʻАли ʻАбд-ар-Рахман (Бинт-аш-Шаты’), ставшая искренним единомышленником и продолжателем дел своего супруга, которого с почтением называла не иначе как «мой шейх». Возможно, во многом именно благодаря ее благородному происхождению, социальному и научному статусу, высокой образованности, интеллигентности и искренней любви, Амин аль-Хули, даже не имея научной степени, смог повысить свой научно-образовательный потенциал до столь значимого уровня.

Заслуживают внимания также сохранившиеся высказывания современников, которые характеризуют Амина аль-Хули как высокообразованного, благородного и искренне верующего человека, обладавшего здравым рассудком, глубокой мыслью и ярким красноречием. Для учеников он был не просто преподавателем, но отцом, лидером, непререкаемым авторитетом, высшим примером, который не только передавал знания, но учил мыслить и, что более значимо, «учил верить в человека и верить в Создателя человека» [9, с. 3629].

Незаурядные организаторские качества Амина аль-Хули проявляются в кипучей общественной деятельности. Известно, что он принял участие в создании и становлении общества аль-Умана’ (الأمناء), члены которого именовали свою организацию «Школой искусства и жизни»; общества «Братья чистоты» (إخوان الصفاء); в создании патриотического общества «Египтянин для египтянина»; был членом общества «Мусульманская молодежь»; образовал «Общество деревенской жизни» для улучшения жизни в родной деревне и сельской местности в целом по Египту.

Многосторонность личности Амина аль-Хули проявляется в активном театральном творчестве – он ставил пьесы на актуальные для своего времени темы, а также в журналистской деятельности. Известно, в частности, что он публиковался в журналах «Шариатское судопроизводство» (القضاء الشرعي), «Молодой месяц» (الهلال), «Литература» (مجلة الأدب), «Избранное» (المقتطف), «Египетская наука» (العلم المصري), «Послание» (الرسالة), «Журнал факультета гуманитарных наук», «Араб» (مجلة العربي), «Еженедельная политика» (السياسة الأسبوعية), а также в европейских журналах, а в двух из них («Шариатское судопроизводство» и «Литература») он был главным редактором. Одной из знаковых его публикаций за рубежом считается исследование «Место Египта в истории» (شخصية مصر في التأريخ), опубликованное в журнале Deutch Magazine.

Труды Амина аль-Хули красноречиво говорят об основных направлениях его научно-исследовательской и общественной деятельности. Для наглядности приведем их в таблице⁵:

Как видно, основу интересов Амина аль-Хули составляли филологические изыскания в области грамматика, риторики, литературы. Значительны научно-популярные изыскания исследователя по актуальным темам современного ему египетского социума. Что касается работ в области исламских наук, то здесь можно отметить его исследования по тафсиру, исламскому праву, биографии Пророка (ﷺ) и ряду прикладных экзегетических исследований Корана, которые, вероятно, следует отнести к тематическому тафсиру.

Если согласиться, что представленный в таблице список охватывает все или почти все работы Амина аль-Хули, то материалов для изучения его взглядов относительно тематического тафсира совсем немного. Об этом говорит и Самир ар-Рашвани, который отмечает, что Амин аль-Хули не оставил много работ в области тематического тафсира, равно как ни один из его трудов по данной теме нельзя назвать полноценным исследованием именно тематического тафсира. Данный факт осложняет анализ его взгляда на методологию тематического тафсира. Вместе с тем, замечает Самир ар-Рашвани, некоторый анализ можно сделать на основе выступлений по радио, которыми он занимался на протяжении почти 20 лет в рамках работы над серией «Коранические наставления» (من هدي القرآن) [5, с. 115]. Отсылку на данные материалы, но в печатном виде, дает и Махмуд Халифа Махмуд Хафнави, сообщающий, что «Коранические наставления» были опубликованы издательством «Дар аль-Хана» (دار الهنا) в 1952 году.

Очевидно, наиболее основательным и, что важно, доступным для исследования трудом Амина аль-Хули в области теории тафсира можно считать подготовленный им для арабской версии Исламской энциклопедии (دائرة المعارف الإسلامية) раздел «Тафсир» [10, с. 15–46].

Необходимо отметить, что упомянутая Исламская энциклопедия (دائرة المعارف الإسلامية) – Encyclopedia of Islam – является академическим проектом нидерландского международного научного издательства Брилл (Brill Academic Publishers) со штаб-квартирой в Лейдене. Сначала энциклопедия издавалась с 1913 по 1938 год на английском, французском и немецком языках. Позже, в 1953 году, сокращенная ее версия была переведена на арабский, турецкий и урду.

При подготовке арабского перевода Энциклопедии египетские ученые обнаружили несоответствие содержания ряда разделов самому духу исламского вероучения. И тогда было принято решение – наряду с переведенной европейской основой таких разделов дать мусульманскую версию, подготовленную египетскими специалистами [10, с. 3]. Примечательно, что сделано это было предельно тактично: дополнения мусульманских ученых располагались сразу за арабскими переводами статей, авторами которых были европейские ученые.

Одним из специалистов, готовивших такие мусульманские дополнения, и стал Амин аль-Хули. Сам факт наделения его такой миссией говорит о необычайно высоком авторитете в среде мусульманских ученых, особенно с учетом отсутствия у него докторской степени. По сути, ему доверялось сформулировать позицию если не ислама в целом, то, по крайней мере, позицию египетских ученых с их авангардом в лице авторитетнейшего Университета аль-Азхар! Данный факт подтверждает, что доверие мусульманской элиты и авторитет Амина аль-Хули в Египте были практически абсолютными.

В результате, Амином аль-Хули были подготовлены дополнения к разделам «Риторика», «Тафсир», «Сира», «Шариат», Развод (Таляк). Все эти дополнения на арабском языке позже были отдельно опубликованы в сборнике избранных работ Амина аль-Хули «Исламские исследования», изданном ограниченной серией в 1996 году [10, с. 111]. Примечательно, что работы Амина аль-Хули были намеренно приведены вместе со статьями европейских исследователей, дабы читатель имел возможность сравнить их содержание. Именно раздел Тафсир и является основным объектом нашего анализа экзегетического взгляда Амина аль-Хули.

Амин аль-Хули о тафсире

С самого начала повествования Амин аль-Хули выстраивает суждения в традиции классических исламских исследований. Рассмотрев этимологию корневой основы ф-с-р (ف-س-ر) и с-ф-р (س-ف-ر), он приводит ключевые точки зрения ученых исламского мира на понятие тафсир (تفسير), кратко касаясь и близкого к нему понятия та’виль (تأويل) [10, с. 18].

В части истории тафсира как особой области исламского знания он ссылается на Ибн-Халдуна, Ибн-Кутайбу и других авторитетов, а также приводит собственные суждения, демонстрирующие глубокую погруженность в тему. Проявляя в повествовании о тафсире со слов сахабов и табиʻинов широкую осведомленность не только о личностях и источниках, но и об их критике со стороны видных исламских авторитетов, Амин аль-Хули подводит к мысли о весьма ограниченном объеме достоверных сведений, составляющих основу так называемого тафсира накли (التفسير النقلي), или тафсира ар-ривайа (تفسير الرواية). Кроме того, отмечает Амин аль-Хули, исследования по тафсиру осложняет множество вошедших в книги мусульман инородных заимствований, именуемых термином исраилийат (الإسرائيليات) [10, с. 21].

Далее Амин аль-Хули повествует о причинах появления, разрастания и разделения на виды тафсира ʻакли (التفسير العقلي), или тафсира ад-дирайа (تفسير الدراية), как основанного на собственном знании и размышлении муфассира, а также об отношении к такому виду тафсира со стороны мусульманских ученых [10, с. 23].

Пожалуй, первые намеки на тематический подход появляются у Амина аль-Хули с повествования о так называемом научном тафсире (التفسير العلمي), определяемым им как «тафсир, направленный на выведение из Корана различных научных знаний и философских идей, в котором используются научные термины» [10, с. 28]. Не прибегая еще к термину «тематический тафсир», он отмечает, что из научного направления в тафсире появляются отдельные изыскания, в которых для обнаружения определенного рода знаний стали «отслеживаться» лишь необходимые для этого айаты. В качестве примера Амин аль-Хули приводит, в частности, книги «Раскрытие коранических лучезарных секретов о том, что связано с небесными и земными телами, животными, растениями и минералами» (كشف الأسرار النورانية القرآنية فيما يتعلق بالأجرام السماوية والأرضية والحيوانات والنباتات والجواهر المعدنية) и «Разъяснение божественных секретов о растениях, минералах и характеристик животных» (تبيان الأسرار في النبات والمعادن والخواص الحيوانية) Мухаммада ибн Ахмада аль-Искандарани, врача XIII/XIX века. Первая книга была издана в 1297/1880 г. в Каире, а вторая – в 1300/1883 г. в Сирии [10, с. 29]. Очевидно, что сам Амин аль-Хули не является сторонником научного тафсира⁶, но упоминает его лишь как яркое явление в экзегетических изысканиях ученых исламского мира: «… я не вижу в нем проблемы или вреда, но таким способом лучше разъяснять правдивость, неподражаемость или всеприменимость религиозной Книги, а не пытаться связать ее с наукой… А если это и необходимо, то достаточно показать, что Коран никак не противоречит научным фактам» [10, с. 33].

В повествовании о видах тафсира Амин аль-Хули отмечает, что в любом толковании, будь то ʻакли или накли, неминуемо отражается личность толкователя. Но, преследуя личные цели, важно не отклониться от цели божественной Книги, ведь ключевым предназначением тафсира является понимание Корана как руководства к успеху и счастью в обоих мирах, и все в тафсире – сопутствующие тому средства [10, с. 35]. Мысли о стремлении к объективности органично вплетены в суждения о методах толкования, где Амин аль-Хули выдвигает на первый план именно арабскую природу Корана, называя его не иначе как «Величайшая Книга арабского» [языка] (كتاب العربية الأكبر) [10, с. 37]. Он настолько убежден, что в таком подходе есть защита от субъективного влияния толкователя, что считает это по-настоящему современным взглядом на тафсир: «Сегодняшний тафсир, насколько я понимаю, есть построенное на правильной методологии, всестороннее и гармоничное литературное исследование. Первейшей целью современного тафсира является целиком и полностью литературное исследование, свободное от каких-либо интересов. На нем основывается стремление и реализация любой другой цели» [10, с. 38].

Непосредственное рассуждение о значении и методе тематического подхода Амин аль-Хули разворачивает в разделе «Значение порядка Корана в его толковании». Отметив, что айаты не объединены по темам или проблемам, когда каждой составляющей отведен определенный раздел или глава, он говорит, что «всякому исследователю очевидно, что последовательное толкование Корана не дает точного понимания и верного постижения его смыслов и целей. Это возможно лишь с позиции тематического рассмотрения, когда обнаруживается и анализируется все, связанное с одной темой» [10, с. 39]. Аргументируя свою позицию, он отмечает, к примеру, что повествование о верующих в суре «аль-Бакара» не дает достаточного понимания их положения без изучения суры «аль-Му’минун»; повествование о лицемерах в суре «аль-Бакара» не даст полной картины без айатов суры «аль-Мунафикун», а рассказ об Адаме в суре «аль-Бакара» невозможно понять без айатов суры «аль-Аʻраф», «аль-Хиджр», «аль-Кахф» и др. [10, с. 39]. При этом он никоим образом не игнорирует классические методы работы с отдельными фрагментами, именуя их «составляющими света, проявляющего смысл», но подчеркивает, что выявленные и отобранные для тематического рассмотрения фрагменты должны быть объединены «в новую, особую последовательность» (соответствующую хронологической последовательности их ниспослания), позволяющую достичь «здравого понимания и точного смысла» [10, с. 40].

Примечательно, что в своих суждениях Амин аль-Хули говорит о тематическом подходе не просто как об одном из возможных вариантов тафсира, но как о неизбежно необходимом в современных условиях: «Порядок (сур и айатов) в тексте Корана абсолютно не следует тематическому единству… и повествование об одной вещи (может быть) разделенным по многочисленным контекстам… Все это с очевидностью указывает на необходимость толкования Корана по отдельным темам… И такой тафсир будет наиболее адекватно проявлять смысл» [10, с. 40]. Далее он добавляет, что привычный последовательный тафсир освещает различные темы в границах одной суры. Переходя от суры к суре, муфассир вновь и вновь обнаруживает набор перекрещивающихся тем. Если толковать эти фрагменты как автономные единицы, без привязки друг к другу, тафсиру может быть нанесен ущерб. Кроме того, многократное, но разрозненное рассмотрение айатов по одной теме препятствуют ее целостному и органичному восприятию. При этом Амин аль-Хули никоим образом не принижает и не оттесняет классические подходы: «…а если муфассир желает выявить единство суры, взаимосвязь ее айатов или контекстные особенности, то, вероятно, это можно сделать после тематического тафсира ее тем» [10, с. 40].

Любопытны размышления Амина аль-Хули относительно предлагаемой им литературной методологии тафсира. Он считает, что такой тафсир должен включать двойственное исследование: околокораническое и внутрикораническое (دراسة حول القرآن ودراسة في القرآن) [10, с. 41]. Околокораническое исследование подразумевает специализированный и общий взгляд.

Специализированное околокораническое исследование подразумевает взгляд сквозь призму коранических наук, а общее – учет материальной и нематериальной среды появления и жизни Корана, той среды, в которой он собирался, записывался, заучивался и распространялся, того арабского языка, который соответствует его духу, характеру, стилю. Все это он относит к «необходимым средствам» для понимания Корана [10, с. 42].

Внутрикораническое исследование начинается с рассмотрения лексических единиц самих по себе с учетом временных, социальных, культурных трансформаций языка, дабы понять слова таким образом, как они воспринимались во времена ниспослания Откровения. Далее следует перейти к выявлению особенностей фигурирования слов именно в кораническом контексте, а вслед за этим – рассматривать языковые связки как средства постижения общего смысла в свете достигнутых гуманитарных знаний (прежде всего – психологии, социологии) [10, с. 43].

Таковы ключевые идеи Амина аль-Хули, сформулированные им в развернутой до целого раздела статье «Тафсир» для арабской версии Исламской энциклопедии и представленные вслед за переведенной на арабский язык одноименной двухстраничной статьей французского арабиста и исламоведа Бернара Кара де Во (1867–1953) [10, с. 18].

Заключение

Таким образом, Амин аль-Хули предстает перед современным исследователем как выдающийся мусульманский ученый и общественный деятель XX века, оказавший заметное влияние на интеллектуальную жизнь родного ему Египта. Его статьи для арабской версии имеющей мировое значение Исламской энциклопедии свидетельствуют о высочайшем доверии к нему как ученому, способному наиболее основательно и красноречиво выразить позицию исламского мира относительно ряда значимых понятий, среди которых тафсир занимает особое место для понимания сути работы с заключительным, с точки зрения учения ислама, Откровением. В этой связи его глубоко обоснованное представление тематического подхода в тафсире как «неизбежно необходимого и наиболее адекватно проявляющего смысл» [10, с. 40], несомненно, явилось мощным стимулом для развития тематического тафсира, которое воплотилось, в том числе, на базе факультета общей теологии знаменитого Университета аль-Азхар введением в программы соответствующего предмета. Важно отметить, что призыв Амина аль-Хули к тематическому тафсиру не состоял в отвержении всего предшествующего опыта, но строился на использовании тех интеллектуальных сокровищ как основы для получения новых результатов, соответствующих требованию времени. Очевидно, что такая корректность вместе с логичностью доводов, глубокой образованностью и высочайшим красноречием как нельзя лучше способствовала принятию его идей в качестве живительного импульса к развитию исследований в области тематического тафсира в XX веке. А литературный клуб аль-Умана’ и супруга Амина Хули – ʻАиша ʻАбд-ар-Рахман (Бинт-аш-Шаты’) – сыграли в распространении и популяризации идей его основателя свою значимую роль.