Preview

Minbar. Islamic Studies

Расширенный поиск

Смерть, спасшая Поднебесную, или Последний поход «Железного хромца»

https://doi.org/10.31162/2618-9569-2018-11-4-771-780

Полный текст:

Аннотация

Статья посвящена описанию и анализу событий начала XIV столетия, когда владыка Самарканда, создатель мировой империи эмир Тимур, известный в Европе под именем Тамерлан, или Тимурленг, – «Железный хромец», предпринял поход на «Поднебесную» – китайскую империю Мин, которую спасла только внезапная смерть Тимура в самом начале этого похода.

Для цитирования:


Кадырбаев А.Ш. Смерть, спасшая Поднебесную, или Последний поход «Железного хромца». Minbar. Islamic Studies. 2018;11(4):771-780. https://doi.org/10.31162/2618-9569-2018-11-4-771-780

For citation:


Kadyrbayev A.S. The Death, which saved the Heavenly Empire, or the “Iron Lame’s” last campaign. Minbar. Islamic Studies. 2018;11(4):771-780. (In Russ.) https://doi.org/10.31162/2618-9569-2018-11-4-771-780

Введение

Когда китайская империя, именовавшая себя «Поднебесной», в которой с 1368 г. правила династия Мин, установила регулярные отношения с Сиюй - «Западным краем», этот обширный регион не представлял собой политическо­го, экономического и культурного целого. Он простирался от Мавераннахра - территории Центральной Азии между реками Амударьей и Сырдарьей - до Восточного Туркестана - земель к востоку от Мавераннахра, ныне именуемых в Китае Синьцзян, и переживал период постоянных политических и экономи­ческих трансформаций [1, цз. 329]. С приходом к власти в Китае национальной династии Мин связи Поднебесной со странами Центральной Азии, лежащими к западу от нее, постепенно ослабели; мало-помалу международная торговля, осуществлявшаяся в этом регионе по Великому шелковому пути, приходила в упадок. Мавераннахр же к этому времени сделался ядром могущественной империи с центром в Самарканде, созданной к концу XIV в. мусульманским завоевателем, эмиром Тимуром, выходцем из отюреченного монгольского пле­мени барласов, известным также под именем Тамерлан - «Железный хромец». Этот властитель объявил себя наследником империи Чингисхана на руинах Улуса Чагатаидов - государства, созданного потомками Чингисхана от его вто­рого сына Чагатая.

Первый этап взаимоотношений империи Тимура и Китая

Держава Тимура представляла реальную угрозу для империи Мин уже в ранний период ее истории. Однако Чжу Юаньчжан, основатель этой дина­стии, при известии о приготовлениях эмира Тимура к походу на Китай воздер­жался от экстренных мер по укреплению обороны страны, что может показать­ся удивительным, если не принимать во внимание особенности международной обстановки того времени. Первый минский император учитывал, что военные приготовления Тимура были, прежде всего, нацелены на завоевание соседству­ющих с Мавераннахром территорий, и непосредственной необходимости при­нимать оборонительные меры пока не видел.

На этом, первом, этапе отношения между империями Тимура и Мин проте­кали достаточно мирно и выражались в обмене посольствами и установлении торговых связей. Сведения об отношениях эмира Тимура с императором Чжу Юаньчжаном содержатся в китайском историческом источнике «Мин ши» («Истории династии Мин») [2, p. 258-261]. В 1387 г. в Китай прибыло посоль­ство Тимура во главе с мауляной1 Хафизом, представленное китайцами как прибывшее с «данью» ко двору императора Китая. «Данью» являлись 15 коней и два верблюда. Кони и верблюды после этого присылались в виде «дани» еже­годно. В 1392 г. в Китай из Самарканда прибыло очередное посольство с «данью» в виде кусков материи, а при возвращении его из Китая с ним были отправлены в Самарканд более 1200 мусульман из провинции Ганьсу, поселив­шихся там еще при монгольском владычестве. Династия Мин проводила поли­тику притеснения мусульман и даже вытеснения их с территории Поднебесной. В 1394 г. эмир Тимур прислал в Китай 200 коней, при этом хроника сохранила текст грамоты Тимура на имя минского императора в китайском переводе и упомянула, что тот «одобрил стиль» грамоты. Иногда количество прислан­ных коней доходило до 1000 [2, p. 271]. В ответ китайский император посылал эмиру драгоценные камни и бумажные деньги, которые, скорее всего, трати­лись посольством Тимура еще в Китае [3, с. 68-71, 117-118]. Посол испанского короля Руи Гонсалес де Клавихо, очевидец этих событий, сообщает о возобнов­лении торговых связей империи Тимура с минским Китаем: «Этот город (Самарканд. - А. К.) изобилен разными товарами, которые стекаются в него из разных стран: „из Катая (Китая. - А. К.) - шелковые ткани, которые лучше всего делаются в этой стране, особенно атласы, о которых говорят, что они лучшие в мире, а самые ценные те, что без узоров. Кроме того, привозят мускус, которого нет нигде в мире, кроме как в Катае. Еще [привозят] рубины и брил­лианты, так что большая часть их, что имеется в этой стране, привозится отту­да; жемчуг и ревень и много разных пряностей. А то, что привозится в этот город из Катая, самое лучшее и дорогое [по сравнению с тем], что прибывает из других стран» [4, с. 139].

В 1395 г. ко двору эмира Тимура в Самарканде прибыло первое китайское посольство во главе с Ань Чжидао и Го Цзи, которое было принято только в конце 1397 г. во время зимовки владыки Самарканда на Сырдарье. Почему же Тимур столь долго отказывался дать аудиенцию посольству Китая, с кото­рым, казалось бы, налицо были хорошие отношения и куда он сам регулярно отправлял послов с дарами? Владыка Самарканда гневался, потому что неожи­данно узнал, что он, оказывается, является «данником» минского императора Тайцзу (он же Чжу Юаньчжан. - А. К.), что произошло из-за случайно допу­щенного буквального перевода китайской официальной грамоты с требовани­ем дани [5, p. 209]. Известно в связи с этим о задержании Тимуром члена минского посольства Фу Аня при своем дворе в качестве заложника с 1395 по 1404 г., о высокомерном отношении самаркандского правителя к китайским послам и даже брани, которую Тимур позволял себе в их адрес на официаль­ных приемах. Скорее всего, поводов для гнева в отношении посольства Китая у Тимура было достаточно. Вот что сообщает по этому поводу Иоганн Шильтбергер, баварский солдат, попавший в плен к мусульманам и побывав­ший во многих их странах: «„Великий хан, король китайский, отправил Тамерлану посла со свитой в 400 всадников, чтобы потребовать у него выпла­ты дани», которую, по мнению китайского императора, «он (Тимур. - А. К.) задолжал хану за пять лет. Тамерлан взял посла с собой в Самарканд и отпра­вил его оттуда с ответом, что он считает хана (китайского императора. - А. К.) не верховным владетелем, а своим данником, которого он лично посетит. После этого он приказал известить всех своих подданных, чтобы они готови­лись к походу на Китай„» [6, с. 29].

Похожие сведения сообщает по этому поводу и посол короля Кастилии Руи Гонсалес де Клавихо, находившийся тогда в Самарканде: «Прибыли к нему (эмиру Тимуру. - А. К.) посланники от катайского (китайского. - А. К.) импе­ратора сказать, что он должен платить ежегодную дань и что уже прошло семь лет как он не платил, и не угодно ли ему внести [плату]„ Он (Тимур. - А. К.)„ [совсем] не имел намерения платить» [4, с. 140]. Ход церемонии приема Тимуром иностранных послов продемонстрировал его крайне пренебрежи­тельное отношение к империи Мин. «Когда сеньор (эмир Тимур. - А. К.) уви­дел, что испанские посланники сидят ниже посла катайского (китайского. - А. К.) сеньора (правителя. - А. К.), он приказал, чтобы они [сели] выше, а тот ниже их. И как только их рассадили, появился один из царских мирасс (при­дворных. - А. К.) и сказал катайскому послу, что сеньор (эмир Тимур. - А. К.) приказал, чтобы послы короля Испании, его сына, и прочие сидели выше его (посла Китая. - А. К.), а он (посол императора Мин. - А. К.), посланник разбой­ника, бесчестного человека и врага, чтобы сидел ниже их, что, если Богу будет угодно, он скоро его повесит, чтобы в будущем не смел объявляться с таким [намерением]» [4, с. 140]. Таким образом, де Клавихо подтверждает свидетель­ства как Шильтбергера, так и китайских источников о действиях эмира Тимура, унижающих достоинство китайских послов. «С этих пор [всегда] на всех празд­нествах и пирах, какие устраивал сеньор (эмир Тимур. - А. К.), их (китайских послов. - А. К.) сажали в таком порядке„ А этот сеньор Катая (правитель Китая. - А. К.) называется Чуйскан (Чжу Юаньчжан. - А. К.), что значит импе­ратор девяти империй„ Он владетель обширной земли, и ранее Тамурбек (эмир Тимур. - А. К.) платил ему дань, а теперь не хочет„» [4, с. 110]. Подданные эмира Тимура разделяли отношение своего повелителя к Китаю в лице его посла: «чакатаи (чагатаи - кочевники Мавераннахра. - А. К.) в насмешку назы­вают его Тангус (Донгуз, Донуз), что значит свинья» [3, с. 67].

Интересно отметить, что де Клавихо был свидетелем приема Тимуром китайских послов и осенью 1404 г., поскольку на этой аудиенции «Железный хромец» оказал честь и испанскому посольству. На церемонии присутствовали внуки Тимура - 10-летний Улугбек, а также Ибрахим-Султан и правнук Мухаммед-Джехангир, сын Мухаммед-Султана [7, с. 13].

Подготовка эмира Тимура к походу на Китай

Мирная оседлая жизнь претила Тимуру, покой был не для него. В свои преклонные годы он задумал поход на Китай. Уже в рассказе о событиях 1398 г. говорится о намерении Тимура выступить против Поднебесной и истребить «идолопоклонников». Эмиру Тимуру было известно о притесне­ниях династией Мин китайских мусульман и враждебном отношении первого императора этой династии к исламу, что также подогревало его антипатию к этой империи. Те 1200 мусульман из Ганьсу, прибывшие с возвратившимся посольством в Самарканд, были наглядным свидетельством политики китай­ского императора в отношении единоверцев «Железного хромца». Камнем преткновения в отношениях Тимура с императорами Мин был вопрос о дани, о котором шла речь выше. Можно также предположить, что эмир Тимур имел намерения восстановить власть потомков Чингисхана над Китаем, так как известно о его связях с монгольскими Чингисидами. Сопоставляя сведения монгольских и некоторых мусульманских источников, можно сделать вывод, что при дворе Тимура жил бежавший из Монголии хан Улджэй-Тэмур - пото­мок правящей в Китае до 1368 г. монгольской династии Юань, павшей под натиском войск основателя династии Мин Чжу Юаньчжана. Вместе с тем ниче­го неизвестно о намерении эмира Тимура сделать этого Чингисида правителем Китая и низложить династию Мин. Нет сведений и об участии Улджэй-Тэмура в походе эмира Тимура на Китай. У мусульманского летописца Шереф ад-Дина путешествие к эмиру Тимуру приписывается другому Чингисиду из Монголии, Тайзи-оглану, преемнику Улджэй-Тэмура, который в 1404 г. был с Тимуром в Самарканде, а в начале 1405 г. - в Отраре, но предназначалась ли ему кака­я-нибудь роль в китайском походе, можно только предполагать. После смерти Тимура Тайзи-оглан стал приближенным тимуридских эмиров Худайдада и Шейх Нур-ад-Дина. Из политических планов эмира Тимура в связи с его походом на Китай известно только, что он задумал основание новых уделов в своей империи, куда должны были войти все области к востоку от Мавераннахра до границ Китая. До похода на Китай завоевания Тимура были нацелены на западное и южное направления - Ближний и Средний Восток, Восточную Европу, Кавказ, Индию, на востоке только предпринимались набе­ги на государство Моголистан [8, с. 159-160].

К 1404 г. Тимур поставил под свой контроль государство Моголистан в Семиречье и западной части Восточного Туркестана [9, с. 71]. Таким образом, обширный район Притяньшанья составил стратегический коридор, необходи­мый Тимуру для прорыва к границам «Срединной империи» - Китая, где тогда правила национальная династия Мин, 36 лет назад свергнувшая монгольскую династию потомков Чингисхана - Юань, господствовавшую на всей террито­рии Китая в 1279-1368 гг.

К этому времени, спустя шесть лет после смерти Чжу Юаньчжана, после­довавшей в 1398 г., ситуация в Евразии в целом и в Китае в частности резко изменилась. Китай пережил «смуту», вызванную борьбой внутри правящей династии Мин за «трон Дракона», т. е. за императорский престол, когда в империи Мин вспыхнула широкомасштабная гражданская война, сильно осла­бившая ее. «Император катайский (китайский, т. е. Чжу Юаньчжан. - А. К.) умер и оставил трех сыновей, которым отдал свои земли и владения. Старший из них захотел отнять владения и земли у двух других„ Старший потерпел поражение от того, кто моложе, поджег свой стан и сгорел сам со множеством своих людей, а средний стал сеньором (т. е. владыкой Китая. - А. К.). Восстановив порядок на всей [своей] земле, он отправил тех посланников к Тамурбеку (эмиру Тимуру. - А. К.), чтобы он уплатил ему дань, которую ранее платил его отцу. Этих то посланников Тимур хотел повесить„ не знаем, что предпримет сеньор Катая и [как] ответит он на это бесчестие„ В этом году (1404. - А. К.), в июне месяце, из Камалека (Пекина. - А. К.) в Самарканте (Самарканд. - А. К.) пришло около восьмисот верблюдов, груженных товара­ми. Теперь, когда Тамурбек в этот раз возвратился в Самарканте, разгневав­шись за то, что ему сказали катайские послы, он велел задержать этих верблю­дов и не отпускать их„» [4, с. 140; 10, с. 14].

Как видно из приведенного выше текста записок испанского посла, сын и наследник Чжу Юаньчжана, третий император династии Мин - Чжу Ди, свергнувший в ходе гражданской войны с минского трона Чжу Юньвэня, сво­его племянника и сына старшего брата, совершил те же ошибки в отношении владыки Самарканда, что и его отец. Он потребовал от Тимура подтвердить навязываемый ему статус вассала империи Мин. Можно сказать, что своей политикой демонстрации превосходства Китая над другими народами его правители в определенной степени сами спровоцировали поход эмира Тимура на Поднебесную, поскольку владыка большей части Евразии не мог не отве­тить на брошенный ему вызов.

К началу XV века эмир Самарканда успел покорить всю Западную Азию, разгромив самые могущественные империи Евразии: Делийский тюркский сул­танат в Индии, Золотую Орду (или Улус Джучи) в Восточной Европе и степях от Иртыша и Тянь-Шаня до Карпат, Египетско-Сирийский султанат черкесских мамлюков, Османскую империю в Малой Азии и на Балканах, которые, особен­но турки-османы, во многих аспектах были в военном отношении сильнее мин­ского Китая.

Поход на империю Мин готовился Тимуром с присущей ему тщательно­стью. Об этом косвенно свидетельствует тот факт, что накануне похода в Самарканде распространялись слухи о том, что «Железный хромец» «нахо­дится при смерти». Де Клавихо сообщает, что при этом власти Самарканда побуждали испанское посольство возвращаться на родину, так и не предоста­вив им перед отъездом аудиенцию у эмира, несмотря на все просьбы испанцев [4, с. 152].

В действительности эмир Тимур в это время готовился к выполнению давно задуманного им грандиозного предприятия - похода на Китай, а слухи о его смерти, скорее всего, распространялись специально с целью дезинформа­ции противника и жертвы предстоящего похода. О плане похода можно судить только по распределению военных сил эмира Тимура. Силы правого крыла его войск находились в районе городов Ташкента и Сайрама, а левое крыло зани­мало город Ясы (ныне Туркестан). Сам Тимур с центром армии двинулся к городу Отрару зимой 1405 г., которая выдалась очень холодной. Все перепра­вы через реки Амударью и Сырдарью были покрыты льдом. Несмотря на свои 68 лет, эмир Тимур бодро переносил тяготы зимнего похода и не ожидал близ­кого конца. В Отраре он принял посла бывшего хана Золотой Орды Тохтамыша и обещал ему, что после похода на Китай, в победе над которым владыка Самарканда не сомневался, войска Тимура вновь совершат поход на Золотую Орду и вернут Тохтамышу трон.

Джунгарские ворота, оазисы Восточного Туркестана стали опорными пунктами Тимура при подготовке похода на Китай. Первоначально в поход против империи Мин предполагалось направить 200 тысяч воинов, но в результате Тимур отправился завоевывать Китай с войском, насчитывав­шим 800 тысяч человек. В авангарде, в первом эшелоне, шли 20 тысяч отборных конников, ветеранов - победителей Делийского и Египетско- Сирийского султанатов, Золотой Орды и Османской империи, которым ста­вилась задача форсированным маршем преодолеть пустыню, отделяющую Восточный Туркестан от Китая [11, с. 70]. Узнав о военных приготовлениях Тимура, минский император Чжу Ди (он же Юнлэ) отдал приказ китайской армии готовиться к отражению возможного нападения на империю. Однако в какой мере она была способна противостоять войску Тимура, так и оста­лось неизвестным.

Смерть «Железного хромца» и завершение конфликта

Войско эмира Тимура было тщательно подготовлено и выступило в поход против Поднебесной. Однако великий правитель и военачальник умер в фев­рале 1405 г. в городе Отраре, оставив в наследство своим потомкам огромную империю. Реванш за поражение потомков Чингисхана, свергнутых в Китае в 1368 г., не состоялся, наследники Тимура отменили поход. План похода на Китай был оставлен тотчас после смерти Тимура, китайские послы были отпущены и вернулись домой в 1407 г., с ними прибыл посол преемника эмира Тимура на троне правителя Самарканда Халиль-Султана, которого звали Худайдад.

Однако страх перед империей Тимуридов, который нагнал на правителей Китая «Железный хромец», сохранялся и после его смерти. Несмотря на то что Тимур двинулся в поход на Поднебесную и был врагом Китая, он был великим правителем, и после его смерти властители Китая совершили по нему обряд поминовения. В Самарканд в 1408 г. было отправлено посольство во главе с известным Ань Чжидао, пережившим в свое время плен у Тимура, с богатыми дарами - шелком и серебром. Подарки были переданы семье Тимура и Шахруху, его сыну, к этому времени наследовавшему трон империи Тимуридов, в знак соболезнования. В «Истории династии Мин» сообщается, что совершить обряд жертвоприношения в память умершего государя было поручено китайскому чиновнику Боаэрсиньтаю [2, p. 262]. Проведению поминального обряда китайская сторона придавала настолько большое поли­тическое значение, что был проигнорирован факт, что эмир Тимур умер, успев выступить в поход против минских правителей. Для них важнее было установить мирные отношения с его наследниками и выйти из конфликтной ситуации, грозящей крахом китайской имперской государственности. С наследниками Тимура империи Мин удалось установить по сути равноправ­ные отношения, что для традиционных правителей Китая было сопряжено с немалыми психологическими трудностями. Шахрух, сын и преемник эмира Тимура, прекратил завоевательные войны против других стран, и даже офи­циальное обращение Чжу Ди - императора китайской династии Мин к нему как к своему вассалу, что китайские правители веками практиковали по отно­шению к другим странам и народам, не вызвало никакой протестной реакции у Шахруха. Хотя в свое время подобное обращение к его отцу и послужило толчком для похода Тимура на минский Китай, и только смерть последнего спасла тогда Поднебесную. Вместе с тем было бы неправильно думать, что потомки эмира Тимура считали себя данниками и вассалами минских импера­торов. Так, в 1418 г. Тимурид Шахрух дружески и почти по-родственному посоветовал императору Чжу Ди принять ислам, поскольку, по его мнению, уважающий себя монарх не может не быть мусульманином [5, p. 311], в чем выразилось его отношение к правящей в Китае династии. Следует отметить, что в те времена жители Мавераннахра и Восточного Туркестана считали китайскую культуру достаточно развитой, но ниже собственной, хотя китай­цам это было неведомо [5, p. 218].

Заключение

В заключение хотелось бы вновь обратиться к эпохальной фигуре эмира Тимура, олицетворяющего великого воина и завоевателя, вписавшего немало кровавых страниц в историю множества стран Евразии. Споры вокруг этой неоднозначной исторической личности по-прежнему не утихают. Его воен­ные подвиги поражают воображение многих, есть даже попытки его всемерно возвеличить и канонизировать, прежде всего в современном Узбекистане. Сегодня эмир Тимур провозглашен в Узбекистане идеологическим и истори­ко-культурным символом нации, а узбекский народ - наследником империи Тимуридов с претензией на ведущую роль в Центральной Азии, что нашло отражение в лозунге нынешнего руководства этой страны: «Узбекистон келе- жага буюк давлят!» - «Узбекистан будет великой страной!». Хотя вряд ли правомерно с научной точки зрения считать эмира Тимура узбеком, так как в его время узбеки еще не сложились как этнос, их этногенез завершился уже в советскую эпоху, в XX веке. Более того, именно в результате нашествия кочевых узбеков хана Мухаммада Шейбани в конце XV в. на Среднюю Азию прекратили существование, уже в эпоху правления правнуков Тимура, остат­ки его некогда великой империи.

Об авторе

А. Ш. Кадырбаев
Институт востоковедения РАН; Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова
Россия

Кадырбаев Александр Шайдатович,  доктор исторических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Отдела истории Востока, Институт востоковедения РАН; профессор кафедры стран Центральной Азии и Кавказа Института стран Азии и Африки, Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова

г. Москва



Список литературы

1. Чжан Тинъюй. Мин ши:эр-ши-сы-ши = История династии Мин: 24 династийные истории. Шанхай; 1958. (На кит. яз.)

2. Bretschneider E. Mediaeval Researches from Eastern Asiatic sources. Fragments Towards the Knowledge of the Geography and History of Central and Western Asia from the 13 th to the 17 th century. Vol. 1–2. London: Trübner & CO, Ludgate Hill.; 1888.

3. Бартольд В. В. Улугбек и его время. В: Бартольд В. В. Сочинения. Т. 2, ч. 2. М.: Наука; 1964. С. 23–196.

4. Клавихо Р. Г. де. Дневник путешествия в Самарканд ко двору Тимура (1403–1406). М.: Наука; 1990. 211 с. Режим доступа: https://www.indostan.ru/biblioteka/knigi/3181/4379_1_o.pdf

5. Fletcher J. F. China and Central Asia, 1368–1844. In: Fairbank J. K. (ed.) The Chinese World Order: Traditional China’s Foreign Relations. Cambridge, MA: Harvard University Press; 1968. P. 206–224.

6. Шильтбергер И. Путешествие по Европе, Азии и Африке с 1394 года по 1427 год. Баку: Элм; 1984. 86 с.

7. Ахмедов Б. А. Улугбек и политическая жизнь Мавераннахра. XV в. В: Арендс А. К. (ред.) Из истории эпохи Улугбека. Ташкент: Фан; 1965. С. 5–66.

8. Бартольд В. В. Тимур и Тимуриды. В: Бартольд В. В. Сочинения. Т. 2, ч. 1. М.: Наука; 1963. С. 157–162.

9. Бартольд В. В. Очерк истории Семиречья. В: Бартольд В. В. Сочинения. Т. 2, ч. 1. М.: Наука; 1963. С. 23–108.

10. Бокщанин А. А. Императорский Китай в начале XV века. М.: Наука; 1976. 323 с.

11. Зотов О. В. Китай и Восточный Туркестан в XV–XVIII вв. Межгосударственные отношения. М.: Наука; 1991. 168 с.


Для цитирования:


Кадырбаев А.Ш. Смерть, спасшая Поднебесную, или Последний поход «Железного хромца». Minbar. Islamic Studies. 2018;11(4):771-780. https://doi.org/10.31162/2618-9569-2018-11-4-771-780

For citation:


Kadyrbayev A.S. The Death, which saved the Heavenly Empire, or the “Iron Lame’s” last campaign. Minbar. Islamic Studies. 2018;11(4):771-780. (In Russ.) https://doi.org/10.31162/2618-9569-2018-11-4-771-780

Просмотров: 98


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2618-9569 (Print)